Книга Добро пожаловать в порок, страница 82 – Мэри Блум

Участвуя в процессе, я будто одновременно в нем и не участвовал, наблюдая этот секс как из клетки. Чувствовал мозгом, что так нельзя, что не хочу так, а телом ничего не мог сделать, не мог изменить. Если бы она не раздвинула ноги, я бы их раздвинул сам, не дала добровольно, я бы взял силой — ненавидел бы себя в эту секунду, но все равно бы взял. Ее поцелуй был намного хуже, чем поцелуй Лилит — там напрочь сносило крышу и контроль пропадал полностью, здесь же крыша оставалась при мне, осознавая все, вот только тело с ней больше не считалось.

С каждым моим грубым движением жар становился все нестерпимее, и мне хотелось еще быстрее, еще резче. Ее голые бедра бешено двигались по столу, то и дело врезаясь в жесткий край. Один за другим с ее губ срывались стоны — жалобные, болезненные и в то же время мучительно сладкие. Текла она обалденно, просто сочилась — липкая смазка уже покрывала нас двоих, сбегая с ее киски, оставаясь на члене, входящим все глубже с каждым толчком, размазываясь по столу с каждым рывком ее бедер.

Майя зажмурилась и, запрокинув голову, стала стонать еще громче. Я уже знал достаточно девушек, чтобы понимать, в какой момент они начинают кончать. Так вот Майя — от этой дикой позы, от шлепков, с которыми ее бедра ударялись о стол, от силы, с которой я ее брал — кончала. Судя по стонам, чем резче и грубее я ее стискивал, чем больнее ей становилось, тем большим было ее удовольствие.

Ее судороги вскоре передались и мне. Под каждый ее рваный выдох, под каждый синяк, который оставляли на ней мои руки и край стола, я начал в нее выплескиваться, заливая настолько густо, что теперь из нее вытекала не только смазка, но и сперма, обильно заляпывая нас и все вокруг. Больше всего на свете в эти мгновения я хотел остановиться, но вместо этого мой член долбил ее еще яростнее.

Пока кончал, я себе не принадлежал. Только когда выплеснулся и вышел из нее, границы ментальной клетки начали рушиться, высвобождая сознание. Лихорадочный, невыносимый жар медленно отступал, возвращая мне контроль над телом, которое наконец стало осознавать все, что только что натворило. Все еще с закрытыми глазами, Майя неподвижно сидела на месте, запрокинув голову, раздвинув ноги — она словно сама улетала со своим поцелуем. Ее грудь высоко вздымалась от глубоких усталых вдохов и выдохов, бедра алели от всех доставшихся им шлепков, рывков и ударов, а из промежности прямо на стол стекал густой белый ручеек.

За спиной отчетливо скрипнула дверь. Вцепившись в брюки, я молниеносно натянул их на себя вместе с плавками. Майя открыла глаза и, как в трансе, сфокусировалась на двери. Застегнувшись, я без особого желания обернулся. В проеме, сжав губы в тонкую нить, стояла Алина — ничуть не удивленная, наоборот, всем видом показывающая, что мы полностью оправдали ее худшие ожидания. Возможно, стояла так уже пару минут и только теперь решила заявить о своем присутствии.

Словно опомнившись, Майя вскочила со стола. Не глядя ни на кого, лихорадочно натянула трусики и брюки прямо поверх сочащейся киски и побежавших по ногам капель и кинулась к выходу — мимо сестры, которая даже не шелохнулась. Я же растерянно уставился на опустевший стол, блестящий от ее смазки и белый от моего семени. И что делать? Спросить, можно я уберу свою сперму с вашего стола? Это действительно получилось грязно. Сколько мы трахались с Сашей на партах — ни разу не получалось так.