Книга Парень нарасхват, страница 153 – Мэри Блум

— Именно твои сомнения, переживания и принципы, — следя за мной, вновь заговорила Би, — проводят грань между твоими желаниями и чувствами других людей и не позволяют переступать ее. Именно они делают тебя живым человеком, достойным любви и уважения, а не картонным мачо, который трахает все, что попадается на пути…

Потирая голову, которая внезапно вспомнила, как сильно ее сегодня приложили о стену, я наконец нашел свои вещи около одной из парт и торопливо оделся. Хотя последние полчаса я тут резво скакал без штанов, сейчас оставаться в таком виде было неловко, даже стыдно.

Поясница с трудом сгибалась, будто на ней весь вечер таскали мешки. Странно, в медальоне сатира я ничего этого не чувствовал: ни усталости, ни боли, ни стыда — лишь бодрость, активность и какой-то ненормальный, ненасытный, даже животный голод. В этом медальоне я сам словно исчез, а тот, кто вылез наружу, мной явно не являлся. И мне совсем не нравилось, как тот, другой я, осмыслял реальность, как без колебаний и сомнений пользовался всеми, кто подворачивался ему под руку. Девушки, в которых я вижу людей, для него были лишь инвентарем в его парке развлечений, просто куклами, которых можно и нужно насадить на член. Он больше походил на этого сатира, чем на меня.

Нет, это был не я. И хотя он казался гораздо круче меня, я не хочу быть таким.

— Ну так что, оставить тебе? — Би вытянула ладонь, на которой поблескивал золотом сорванный с меня медальон, громоздкий, неприветливый и совершенно мне чужой.

— Ну на хрен, — отозвался я.

Даже видеть его больше не хотелось. Видимо, женщины, которые говорят, что все мужики козлы, встречались только с сатирами.

Би ухмыльнулась, и на ее ладони вспыхнуло пламя — крошечная копия того, в котором сгорел сатир. Красные языки поглотили золотую пластину целиком, и медальон исчез, похоже, отправившись вслед за своим хозяином.

— А Марко Поло носит такой каждый день, — Би небрежно стряхнула последние искорки с ладони. — Каждый день он превращается в животное, не понимая, что однажды станет таким и без медальона. Еще завидуешь ему?

— Как он это выносит? — поморщился я, потирая спину, ноющую от всех сегодняшних наклонов и толчков.

Несмотря на то, что вволю натрахался, получив двенадцать оргазмов подряд, того настоящего удовольствия, настоящего наслаждения от близости, какое было сегодня с Сашей, здесь я не получил ни разу. Секс среди этих парт был задорным и сладким, щедро побаловав тело, а вот сердцу и голове чего-то сильно не хватило. Хорошо хоть, девушкам помогло.

— Его не так сильно обременяют мозги, как тебя, — отозвалась Би. — Но имей в виду, не все фамильяры Сэла тупые.

Видимо, в сказанной фразе был какой-то дополнительный смысл, но мозги, которые только сейчас встали на место, еще плохо обрабатывали поступающую информацию. Мне пока с лихвой хватало и воспоминаний о только что произошедшем, льющихся мне в голову потоком, как из прорванной трубы.

— А это кто? — внезапно спросила Яна, торопливо поправляя майку и юбку, словно, как и я, вспомнив про стыд.

А я вдруг вспомнил про нее. Пришедшая в себя, но до сих пор немного потерянная — будто вернувшаяся в сознание после наркоза, она все еще сидела на пледе, озадаченно глядя на демоницу, которую вдруг почему-то увидела.