Книга Ночь с последствиями, страница 76 – Мэри Блум

— Светскую беседу не ведут с такого расстояния, — заметила Бьянка.

Он неохотно вылез из-за стола и осторожно сел в кресло, помня о жестких пружинах, которые мстили за каждое опрометчивое движение. Лицо его приняло непроницаемое выражение, руки плотно скрестились на груди — всеми способами Матео пытался отгородиться и от девушек, и от их слов, которые, он даже не сомневался, ему не понравятся.

— Итак, начнем, — продолжила Бьянка, сложив руки точно так же, как и он. — Расскажи нам о себе. Кратко.

— Я художник, — после короткого раздумья произнес Матео, — до недавнего времени жил в Севилье, подрабатывая барменом и натурщиком. Но потом, — он с иронией посмотрел на Бьянку, — меня похитили…

— Стоп! — перебила она. — Мой парень не может быть барменом или натурщиком, — ее голос был серьезным. — Так что про это забудь! Кто твоя семья?

— Какая тебе разница?

Про свою семью Матео ей рассказывать не собирался. Кто знает, что она захочет сделать? Вдруг поедет к его родителям знакомиться. От этой мысли ему стало не по себе гораздо больше, чем от скелета в подвале. А ведь эта сумасшедшая все может…

— Когда ведут светскую беседу, всем без разницы! Но вежливость на первом месте. Ну так кто твоя семья? — настаивала Бьянка.

А если он привезет ее да еще и со служанкой к отцу домой, то смеяться над ним будут до конца жизни. И сестра, и брат, и мать. И вообще весь городок. Может, даже отец будет смеяться. Особенно если узнает, как он оказался в ее доме.

— У отца собственная ферма под Малагой, — нехотя ответил Матео, тщательно подбирая каждое слово.

— И это все, что ты можешь сказать о своей семье? — немного удивленно спросила Бьянка.

Он быстро кивнул.

— Ну, тогда и достаточно, — задумчиво произнесла она, поправляя мягкую подушку за спиной. — Если спросят, просто будем всем говорить, что ты из семьи плантаторов на юге Андалузии. Небольшой собственный бизнес, и вы выращиваете очень хороший виноград или что-то там еще…

— Апельсины, — буркнул Матео.

— Без деталей, — отмахнулась Бьянка.

Он раздраженно заерзал в кресле, не обращая внимания на неприятный скрежет ржавых пружин. О своей семье он и сам не собирался рассказывать лишнего, но то безразличие, с которым говорила она, его немного задело. И вообще при чем тут его семья?

— Почему нельзя просто сказать, что я молодой талантливый художник?

— Госпожа не любит врать, — вклинилась молчавшая до этого Мария.

— Эй! — возмутился Матео, переводя хмурый взгляд с одной девушки на другую. — Я хорошо рисую!

— Недостаточно хорошо, чтобы об этом можно было говорить в обществе, — отозвалась Бьянка. — Итак, продолжим…

— Мои картины продаются! — обивка старого кресла зловеще затрещала.

— В сувенирных лавках, — тихо сказала Бьянка, будто говорила о чем-то крайне постыдном.

Матео сердито отвернулся. И что? Продаются же! Какая разница, в дорогих салонах или в сувенирных лавках? Это — дело времени. Так всегда говорил его агент.

— Мне просто не хватает известности, — проворчал Матео.

— Но это же не искусство, — не то с грустью, не то с жалостью посмотрела на него Бьянка. — Искусству место в сердцах, а не на холодильнике!

Сцепленные на его груди руки ошеломленно разжались и соскользнули на колени. С софы раздался чей-то сухой смешок. Ну чей? Ее странной горничной… Тема была неудобной настолько, что Матео бы не стал обсуждать ее ни с кем, кроме своего агента. Кто им сказал про магнитики?