Книга Ночь с последствиями, страница 72 – Мэри Блум

С усилием отвернувшись, Матео уставился на главный витраж прямо над алтарем, ради которого, видимо, и создавалась церковь. Огромный, мастерски выполненный, великолепный и отвратительный одновременно, он заставлял смотреть на себя и ужасаться. Не мигая, Матео разглядывал десятки, может, даже сотни обезображенных муками лиц. Несчастные тянулись к нему, отчаянно моля о помощи, пока вокруг вертелись в бешеной пляске скелеты и растрепанные женщины со сверкающим безумием в глазах. Ведьмы?.. И на все это с темных грозовых небес падал прекрасный ангел со сломанным крылом.

— Гордыня — грех тех, кто не способен ни помочь, ни принять помощь вовремя. Даже среди смертных он самый тяжкий, — раздался за его спиной спокойный голос.

Матео резко отшатнулся от алтаря.

— Не пугайтесь вы так, сеньор Матео.

Он быстро развернулся, и первым, что он различил в полумраке церкви, был белый фартук. Мария стояла у одной из узких скамеек и, судя по всему, уже некоторое время безмолвно наблюдала за ним.

— Я ничего и не боюсь! — сердито отозвался Матео, удивляясь, почему не услышал ни скрипа двери, ни звука ее шагов.

— В особняке когда-то обосновались инквизиторы, и церковь построили они, — сказала она, показывая на витражи. — Согласитесь, вкус у них был своеобразный, но вот в чувстве стиля явно не откажешь.

— На любителя, — проворчал Матео и, стараясь больше не смотреть на витражи, быстро вышел на улицу.

Там его ждало еще одно неприятное потрясение: мозаика на фасаде. Если бы он рассмотрел ее раньше, в церковь он бы даже не заглянул. Мозаика была как сигнальный знак, предупреждающий, что подстерегает внутри. На ней с пугающей реалистичностью были изображены пылающие костры, люди, скорчившиеся в последних муках, и идущий вверх дым, безжалостно уносящий остатки их жизней. Отчаяние, боль и почти звериная жестокость.

— Аутодафе, — спокойно пояснила Мария, заметив, как перекосилось его лицо, — церемониальное сожжение непокорных. На некоторые казни собирались посмотреть тысячи человек. И кстати, первое массовое аутодафе было именно в Севилье. Хотите, я расскажу вам историю?

— Не надо, — хмуро отозвался Матео, отворачиваясь от мозаики.

— Но истинная задача инквизиции, — невозмутимо продолжила Мария, будто не услышав его, — была не сжигать, а наставлять заблудших на верный путь. Просто в любой профессии есть непрофессионалы.

Матео точно знал, что если бы кто-то смотрел на него так же, как он сейчас смотрит на Марию, он бы уже развернулся и ушел. Что читалось в его глазах? Оставь меня одного! А может быть, еще более решительное: отвали! Но девушка перед ним явно не старалась читать его знаки.

— Я проведу вам небольшую экскурсию по окрестностям, — сказала она, с легкостью не заметив его раздражения.

— Сам справлюсь! — бросил он, направившись прочь и от нее, и от жуткой церкви.

— Если ходить, куда вздумается, сеньор Матео, обратно можно не вернуться, — за его спиной раздались тихие шаги. — Вы и так уже зашли дальше, чем вам следовало… Старый фундамент, я полагаю, вы уже видели?

Матео нехотя кивнул, подозревая, что неприятной экскурсии теперь не избежать. Феликс нервно прижался к его ноге, стараясь держаться как можно дальше от белого фартука.

— В разные годы, — продолжила Мария, — на этом фундаменте были и духовная семинария, и женский пансион, и солдатские казармы. И окончилось все только, когда охваченные огнем казармы превратились в братскую могилу…