Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 96 – Мэри Блум

Изучив итоги экзаменов, мы затем протиснулись к расписанию, повешенному по соседству, и на некоторое время застыли перед ним. Если бы мне кто сказал, что однажды я буду изучать теорию магии, я бы не поверил. Еще тут были практика магического боя, магзаконность, основы магии стихий, магремесло, а также внезапно немецкий язык, английский и единоборства.

— Что так много теории-то… — пробормотал с одной стороны друг.

— Мы что, сразу приступим к практике? — выдохнула с другой подруга.

Словом, занятия были на любой вкус, обещая много нового.

— Просьба всех подняться в парадный зал, — вдруг заявила с лестницы девушка, которую я видел после экзамена вместе с Ниной, — для торжественного открытия учебного года!..

Налюбовавшись расписанием, толпа студентов хлынула вверх по лестнице в огромный зал на втором этаже, чьи двери оказались приветливо открыты. Внутри уже собралась вся академия. В воздухе звенели сотни голосов, наполняя его предвкушением. Скамейки ступененобразными рядами уходили вверх, чтобы происходящее на небольшой пока еще пустой сцене было видно всем.

На самом первом ряду сидели преподаватели, среди которых я знал только Ковалевского, надевшего и сюда неизменно серый строгий костюм, и Рогозина, чей длинный шрам тянулся на всю щеку, а также добродушную пожилую женщину, которая измеряла нашу магическую силу. Генка чуть не споткнулся, засмотревшись на двух статных красавиц рядом с ней. Девушки, на вид вчерашние выпускницы, были похожи как близнецы — только у одной волосы белые, как первый снег, а у другой черные, как воронье крыло.

— Если они тоже будут что-то у нас преподавать, — прошептал друг, приклеившись к ним глазами, — то это уже мой любимый предмет…

Также на первом ряду чернела уже знакомая форма сотрудника КМБ. Однако эта тень не пряталась — наоборот, мужчина сидел, гордо выпрямив спину, прямо по центру. На скамейке за ним расположись Нина, Лёня и еще кучка ребят, что-то оживленно обсуждая и делая пометки — похоже, представители студсовета. Мы же втроем прошествовали до оставшихся мест почти на самом верху. Вид отсюда открывался просто отличный, как со смотровой площадки над рекой. Студенты в форме, сидевшие ниже, напоминали темно-зеленые волны, которые нетерпеливо колебались, ожидая начала.

— А девчонки тут ничего, — прокомментировал Генка, увлеченно вертя головой во все стороны.

Мой же взгляд наткнулся на небрежно рассыпанные по плечам золотые локоны моей новой знакомой, которая сидела в паре рядов от нас со скучающим личиком. Казалось, терпкий древесный запах добирался даже сюда.

— Ага, — отозвался я, теперь пытаясь рассмотреть изящную русую прическу на втором ряду, — уже оценил…

— А можно свои оценки не при мне? — проворчала рядом Роза. — Вообще-то я тоже девушка!

— А ты, девушка, могла бы сделать вид, что не слышишь, — ухмыльнулся Генка.

— А вы, бабники, могли бы и не при мне, — парировала она.

Я примирительно взмахнул руками, успокаивая обоих как раз в тот момент, когда гул голосов стих, и в аудиторию вошел Звягинцев — точно такой же, каким я запомнил его по Сталинску. Только костюм у директора сейчас был наряднее. Сопровождаемый пятью сотнями глаз, Владимир Алексеевич неторопливо прошествовал к стоявшей на сцене кафедре. Остановившись, махнул рукой, словно приветствуя каждого в огромном зале — и тишина вокруг стала абсолютной.