Книга Незабываемая Лола, страница 35 – Мэри Блум

У Лолы из глаз брызнули слезы.

— Эван, получилось! Еще немного — и…

— Я переживаю за нее, — вздохнула мать, — она же плохо знает французский и так тяжело адаптируется. Сколько ей времени потребовалось, чтобы подружиться с девочками из команды… Надеюсь, нам не придется за нее краснеть.

Лолу тряхнуло так, что Эвану пришлось еще крепче подхватить ее. Хотя ничего общего с ударами Лимба эта боль не имела.

— Не надо волноваться, — сказал отец, вновь беря в руки пульт от телевизора. — С ней все хорошо. Это же наша Лола…

Отец снова уставился в экран, а мать — в книгу. Лола закрыла глаза, старясь успокоиться. Но успокоиться ей мешал голос комментатора, сообщающий итоги матча, и равнодушный шелест страниц.

— Пойдем, попробуем завтра, — прошептал Эван и, все еще обнимая, повел ее к лестнице.

— Родители… — потерянно пробормотала она, не решаясь даже обернуться. — Как?..

— Никак. Поэтому я и не ночую дома.

В полном молчании они зашли в ее комнату, и Эван посадил ее на кровать. Разбитый шкаф был поднят и приставлен к стене, одна из дверок качалась, зеркало пошло трещинами, а в нескольких местах и вовсе недоставало крупных осколков. Воспоминание о том, как все это произошло, неожиданно придало сил. Она смогла тогда изменить события, а значит, сможет и сейчас! С этими мыслями Лола резко вскочила с кровати.

— У меня же есть подарок для Лили! Она меня вспомнит!..

Она кинулась к шкафу и начала осторожно перебирать полку за полкой, пытаясь вспомнить, куда его спрятала.

— Что ты ищешь? — спросил Эван, с беспокойством следя за ее поисками.

— У Лили скоро день рождения, — отозвалась Лола из шкафа. — Я купила ей браслет, и еще есть подписанная открытка. В такой яркой коробочке… Не помню, куда спрятала.

— Туда, — ткнул он на нижнюю полку.

Завернутая в старый свитер, который обычно не вызывал у сестры интереса во время набегов на шкаф, там лежала небольшая золотистая коробочка. Лола изумленно обернулась.

— Ты же говорил, что был здесь всего один раз!

— Я так не говорил, — возразил он. — И если пообещаешь не сердиться, — на губах его появилась озорная улыбка, — я скажу, где чаще всего раскатывал свой спальный мешок…

Лола пристально смотрела на него. Чтобы сказала мама, если бы узнала, что в ее комнате спит парень? Пусть ему, конечно, нельзя было к ней притронуться, но все-таки он парень…

— И много ты видел? — быстро спросила она.

Он неопределенно пожал плечами.

— Эван, а ты… — она слегка смутилась. — Ты видел меня когда-нибудь… — ее пальцы вращали ручку шкафа так стремительно, словно хотели открутить. — Без одежды?..

— Нет, — мгновенно ответил он.

— Ни разу?

Он молча кивнул. Ручка жалостливо скрипнула, и Лола оставила ее в покое, недоверчиво разглядывая его лицо, слишком бесстрастное для подобного вопроса.

— А как мне понять, что ты говоришь правду?

— Не задавать вопросы, на которые я не смогу ее сказать, — уклончиво отозвался он.

— Так ты видел?

— Нет, — повторил он с такой улыбкой, что она пожалела, что вообще начала спрашивать.

Стараясь скрыть смущение, она потянулась за подарком, но не успела даже коснуться золотистой стенки, как ее ударило. Однако этот ток не имел ничего общего с Лимбом. Это был самый настоящий ток человеческих прикосновений — приятный и одновременно неловкий, волнующий и еще больше смущающий. Пальцы Эвана, одновременно с ней потянувшегося к коробочке, случайно коснулись ее ладони. Чувствуя их тепло, она затаила дыхание. Ей показалось, что в тишине между ними пропустили еще один разряд, и воздух задрожал — от предчувствия или предвкушения, она еще и сама не понимала чего. А потом Эван торопливо подхватил коробочку в руки, не дав этого сделать ей. Его пальцы непроизвольно дернулись, и подарочный бантик нервно подпрыгнул несколько раз.