Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 35 – Виктория Рогозина

И вдруг — тепло.

Тёплая, почти горячая ладонь, осторожная, большая, почти заботливая, легла ей на щеку. Скользнула к скуле, к линии шеи. Варвара вздрогнула, но не отстранилась — сил не было.

— Очень плохо? — голос Матвея прозвучал тихо, совсем рядом.

Стиснув зубы, она едва заметно кивнула, не открывая глаз.

Матрас мягко прогнулся — он сел рядом. Близко. Тепло от него ощущалось всем телом, будто рядом сел костёр. Он наклонился, губами почти касаясь её уха:

— Сделай глубокий вдох.

Варвара не стала спорить. Просто подчинилась. Один вдох — неровный, дрожащий. Второй — чуть глубже. И в этот момент он коснулся её губ. Осторожно. Горячо. Неожиданно мягко, сдержанно — но в этом поцелуе было всё: напряжение боя, искры магии, инстинкт, упрямство и странное, пугающее влечение.

Она резко открыла глаза — в них метались тысячи эмоций.

Но желание… желание затопило всё. Оно вспыхнуло слишком ярко, словно огонь, которого она сама не вызывала. Варвара подалась вперёд, сама, бессознательно, и ответила на поцелуй, будто это было единственным, что сейчас могло удержать её в этой реальности.

А Матвей, удивлённый, но не отстранившийся, будто признал: игра пошла совсем по другим правилам.

Варвара резко отстранилась, будто вынырнув из морока. Глаза её расширились, и она несколько секунд просто смотрела в лицо Матвею, ища там хоть намёк на насмешку, провокацию — но находила только спокойствие и лёгкую, едва уловимую… теплоту? Или это её собственное восприятие снова пыталось её обмануть?

Поцелуй будто вскрыл что-то внутри — слишком долго она была одна, слишком долго училась быть сильной, закрытой, независимой. Но тело… тело всё ещё помнило, что значит быть рядом с кем-то. И эта простая, почти животная мысль вызвала прилив жара и растерянности. Варвара нахмурилась, словно пытаясь стереть внутреннее волнение. И, не найдя лучшего способа, резко отвесила Матвею пощёчину — несильную, но звонкую.

Матвей слегка мотнул головой, усмехнулся краем губ.

— Ну, теперь точно легче, — произнёс он лениво, но с толикой удовольствия в голосе.

Варвара хотела огрызнуться, но, прислушавшись к себе, поняла — он прав. Пульс выровнялся, голова прояснилась, тошнота ушла, даже раны больше не ныли так безжалостно. Она снова могла дышать.

Могилов поднялся с кровати, будто ничего особенного не произошло, и, бросив через плечо:

— Буду на кухне. Хочешь поесть — поторопись. Я не ресторан.

Он ушёл. Варвара осталась сидеть, прижав ладонь к щеке — не от боли, а скорее от неловкости. Несколько секунд она просто сидела, осмысливая происходящее, потом тяжело выдохнула и выбралась из кровати.

На кухне пахло кофе и чем-то жареным. Матвей возился у плиты, открыв холодильник и критически рассматривая его содержимое. Он был одет в чёрную рубашку и джинсы, волосы были чуть растрёпаны, и сейчас в его облике не было ни следа того хладнокровного жнеца, который без колебаний мог поглотить душу.

И это пугало Варвару больше всего. Она молча опёрлась на косяк и уставилась на его спину.

— Ты всегда такой?.. — спросила она тихо.

Матвей не обернулся.

— Какой?

— Словно тебя двое. Один — со смертью за пазухой. Второй… жарит омлет.

Он фыркнул.

— Ты удивишься, сколько лиц у тех, кто давно прошёл точку невозврата.

Он повернулся, держа в руке сковородку, и спокойно добавил: