Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 30 – Виктория Рогозина

— Похоже, твоя загадка притянула не только меня, Моревна.

…Они стояли рядом, плечом к плечу, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе — острое, электрическое. Варвара украдкой бросила взгляд на Могилова. Он стоял, чуть наклонившись вперёд, ладони развернуты к темноте, а вокруг них уже начали сплетаться едва заметные вихри.

Наконец, тьма шевельнулась. Сначала — звук: влажное чавканье, будто кто-то шёл босыми гниющими ступнями по старым тряпкам. Потом — силуэты. Из провала между обрушенными бетонными плитами на свет фонаря вышли первые твари.

— Тьфу, падаль, — скривился Матвей. Отвращение было искренним, почти физическим. Он ненавидел низшую нечисть. Не за уродство — за отсутствие хоть каких-то правил. За то, что они были просто хаосом, жаждой и злобой, лишённой мысли.

Варвара, не сводя глаз с существ, тихо спросила:

— Вурдалаки?

Матвей кивнул, не отвлекаясь от приближающихся фигур.

Твари приближались, шаркая, будто лунатики с разлагающимися ногами. Кожа висела клочьями, местами обнажая серую плоть, из которой сочилась сукровица. Когти — длинные, острые, будто ржавые ножи, тянулись к земле. Глаз у некоторых не было вовсе — пустые глазницы зияли тьмой. У других — тусклый блеск безумия и звериной жажды.

— Вурдалаками после смерти становятся злые колдуны, — пробормотал Могилов вполголоса, будто читая мрачную справку. — Душа некроманта не уходит… Им скучно в гробу. Вот и шатаются… на променад, за кровушкой. Без мозга, без магии, но с прекрасным аппетитом.

— Прелесть какая, — съязвила Варвара и тут же сжала кулаки.

Твари остановились примерно в десяти шагах. Они будто принюхивались, покачивая гнилыми головами, из которых клочья волос болтались на ветру. Один вурдалак шагнул вперёд — его челюсть хрустнула, когда он открыл рот в беззвучном рыке. И тут вся стая, как по команде, замерла. Напряжение в воздухе стало почти невыносимым.

Матвей без слов вытянул руку вперёд. Сгусток в его ладони начал пульсировать, зарастая острыми сполохами тени. Он скосил глаза на Варвару:

— Не суйся. Эти хоть и тупые, но когтями выдирают сердце так, будто у них практика.

— Я не из фарша, — хмыкнула она, но всё же отступила на шаг назад.

И всё же, внутри, что-то сжалось. Страх? Нет. Азарт. Вурдалаки зарычали. И ринулись.

Воющий рев прокатился по мёртвому двору, подхваченный эхом бетонных коробок. Вурдалаки рванули вперёд — резко, неестественно, как сломанные куклы, взбешённые голодом. Земля под ногами задрожала от их рывка.

Матвей шагнул вперёд, заслонив собой Варвару.

— Назад, — бросил он коротко, и в следующее мгновение его руки окутали черные, искрящиеся молнии. Они словно жили собственной жизнью: шипели, обвивались вокруг запястий и пальцев, срывались с ладоней хлесткими плетями.

— Назад! — повторил он, и ударил.

Первая молния вспорола темноту, ударив в грудь ближайшему вурдалаку. С громким треском тело разлетелось на части, будто взорванное изнутри. Второй упал почти сразу вслед за ним — сгусток тьмы прошил его насквозь. Обугленные кости вывалились из горящей туши.

Третий успел прыгнуть. Матвей резко подался в сторону, и когти лишь царапнули воздух, просвистев в сантиметре от его лица.

И вдруг —

— ВЖУУУХ!

Мимо него с ревом пронеслось пылающее копье — ярко-алое, с языками огня, словно вырвавшимися из самой преисподней. Оно ударило в грудь следующему вурдалаку, разорвав его на огненные клочья. Запах горелого мяса и тухлой крови тут же ударил в нос.