Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 25 – Виктория Рогозина

Она по-прежнему сидела на краю стола, чувствуя под собой прохладную гладь дерева. По обе стороны от неё, словно запирая в ловушку, стоял Матвей — высокий, тёмный, уверенный в себе до наглости. Его руки опирались на столешницу, создавая вокруг неё кольцо тепла, от которого хотелось либо сбежать, либо… ещё ближе. Сердце всё ещё бухало в груди, как молот.

Он смотрел на неё пристально, внимательно, без привычной издёвки. И снова задал тот же вопрос, голосом чуть тише, но отчётливо:

— Как простая смертная может видеть потустороннее?

Варвара сглотнула и, чуть ссутулив плечи, честно ответила, стараясь не отводить взгляда:

— Я не знаю… Я всегда видела. Сколько себя помню.

Он на мгновение замер. Тонкие складки на лбу, лёгкий прищур — он пытался почувствовать ложь, но её не было. Только правда. Прозрачная, беззащитная, как только что выдохнутое слово.

— Кто были твои родители?

Она отвела взгляд, зацепившись взглядом за трещинку на стене, будто там могла найти ответ, которого у неё не было.

— Не знаю… Меня воспитывали чужие. Приёмная семья, хорошие люди. А своих — не нашла. Ни следа, ни имени. Словно испарились.

Матвей молча кивнул, и в этом кивке не было насмешки — только сухое признание: информация принята. На пару секунд повисла тишина, вязкая, насыщенная остаточным электричеством от недавнего близкого столкновения. И когда он снова заговорил, голос его был почти мягким:

— У тебя есть время. Можешь поквитаться со своим обидчиком. Мы не будем мешать. Но не затягивай, Варвара.

Она не ответила. Только чуть сильнее сжала край стола пальцами, обожженными его поцелуями и собственным стыдом.

Матвей взглянул на неё ещё раз — и в этом взгляде было что-то тревожное, тянущее за душу, как будто он собирался сказать что-то важное, но передумал. Вместо этого он просто щёлкнул пальцами. Тонкая тень, лёгкий хлопок воздуха — и его не стало. Варвара осталась одна. Тело всё ещё пульсировало внутренним жаром, пахнущим жнецом, дурманящим, противоестественным, липким как мёд. Она тяжело дышала, всё ещё сидя на том же месте, не в силах пошевелиться. Стеклянный взгляд, беспорядочные мысли. И яркая, колючая эмоция, медленно поднимавшаяся изнутри, заполняя грудь.

— Проклятый жнец, — прошептала она сквозь зубы, чувствуя, как в груди закипает досада. — Чёртов… жнец.

И, несмотря на возбуждение, несмотря на дрожь в теле, в глубине её взгляда вспыхнула та самая искра — холодная, острая, целеустремлённая. Искра женщины, которая уже начала строить свой план.

Матвей шел быстрым, уверенным шагом по длинному коридору Управления, освещённому ровным холодным светом ламп. Каблуки его ботинок гулко отдавались в тишине — каждый шаг резал воздух и словно предупреждал: идёт не просто сотрудник, а жнец, которому, по большому счёту, плевать на чужие настроения.

Он уже почти дошёл до кабинета Сухова, когда, нахмурившись, свернул вбок и направился к отделу информационного анализа. Кабинет с матовым стеклом и вывеской «Технический блок» встретил его запахом кофе, нервозного пота и напряжённого стука клавиш.

За мониторами сидели те самые программисты, что ещё недавно пытались вычислить источник взлома. Они вздрогнули, завидев Могилова, и тот без предисловий бросил:

— Нужно всё по Шкалиной Варваре Моревне. Родители. Приёмная семья. Биологические. Где, кто, когда. Все медицинские карты — от рождения до сегодняшнего дня. Даже детские прививки. Вытащите всё, до последнего зубного снимка.