Книга Подарок для шейха. Жестокая сказка, страница 59 – Анастасия Сова

Я терпеть не могу, когда мне «ищут слова»!

— Что именно, Рахим? — голос становится ледяным.

— Взрыв, — быстро выдыхает он. — На большом рынке, возле северных ворот. Несколько лавок уничтожено, много раненых. Люди говорят… — он запинается, — что это знак. Что «настоящий наследник» вернулся.

Анна резко поднимает голову. Я чувствую ее взгляд затылком.

Она вряд ли понимает наш язык, но вид у визитеров такой, что слова и не нужны.

Советник делает шаг вперед.

— По городу распространяют листовки, господин, — говорит он. — С вашем именем и именем вашего дяди. Людям шепчут, что ты незаконный… что власть забрал силой. Что твой дядя вернется и наведет порядок.

Слова «незаконный» я слышал всю жизнь. Грязный. Испорченный. Но сейчас они звучат как удар, на который рассчитывал враг.

— Листовки у тебя? — спрашиваю.

Он протягивает сложенный лист бумаги. Я разворачиваю. Фотография дяди. Его лицо знакомо каждому в государстве, потому что м чтим свою историю. Под ним крупные буквы: «Законная кровь. Возвращение в дом».

В горле поднимается знакомый вкус железа. Не от страха. От злости.

Я чувствую, как Анна встает. Не оборачиваясь, знаю, что она подходит ближе.

— Есть погибшие? — спрашиваю, не сводя глаз с бумаги.

— Да, господин, — отвечает Рахим. — Женщины, дети. Несколько торговцев. Мы уже оцепили район, но люди… боятся. И злятся.

Амин

— Связь между взрывом и листками есть? — спрашиваю.

Советник кивает.

— Листки появились почти сразу после грохота, господин. Люди говорили, что это «знак», что старый порядок возвращается. В толпе кричали имя вашего дяди.

Аня делает тихий вдох. Слышно, как она шепчет что-то на родном языке, и это звучит расстроенно, хотя вряд ли девушка улавливает смысл нашего разговора.

Я впервые за все это время поворачиваюсь к ней. В ее глазах ощутимое беспокойство. Я вдруг понимаю, что мне не нравится видеть ее такой.

Я не привык обсуждать важные государственные вопросы в обществе жен и наложниц, но сейчас не тот случай. Нападение моего дяди на рынок, самое сердце нашего города, не терпит отлагательств.

— Сколько людей мы потеряли? — спрашиваю, вновь возвращая свой взор на мужчин. Но мне нравится ощущать за своей спиной дыхание Ани. Понимать, что она рядом, и что стоит за мной, а, значит, защищена.

Названные цифры режут слух.

Дядя выбрал правильную точку: рынок, страх простого народа. Это лучше любой армии.

— Я хочу список всех стражников, несших службу у северных ворот, — говорю. — Имена, семьи, связи. Сегодня.

— Да, господин.

— Усильте охрану дворца. Особенно внутренних проходов, — добавляю. — Если он ударил по рынку, следующий шаг — попытка вбить клин здесь.

Советник кивает, но робко.

— Люди… — начинает он. — Им нужны слова, шейх. Объяснение. Утешение. Если вы промолчите, за вас скажут другие.

Я знаю, кто эти «другие».

Поднимаю взгляд.

— Я выйду к ним, — говорю. — Но не сейчас.

Аня

Мужчины, принесшие какие-то ужасные новости, уходят. Амин поворачивается ко мне.

Я чувствую себя скверно, потому что понимаю, что что-то случилось, но пока не знаю что. Самые страшные мои опасения — повстанцы начали действовать более жестко, чем похищение новой наложницы.

Они совсем не церемонились со мной и, думаю, жизни других людей также не имеют для этих людей ценности и смысла.