Книга Подарок для шейха. Жестокая сказка, страница 29 – Анастасия Сова

Самое последнее, что указывалось в свитке: «Ни о чем не волнуйся. Просто делай, что говорю».

Когда я уже надела платье служанки, вдруг становится не по себе. Вспоминаю, как Амин казнил господина Ахмада. А что сделает со мной, если побег раскроется?

Но я стараюсь гнать от себя дурные мысли, особенно когда ищу нужный мне коридор, а затем плутаю там в полумраке.

Надира не соврала, в технических помещениях, действительно темновато и некрасиво. Будто из роскоши основного дворца сразу же попадаешь в другой мир.

Стражников на месте не оказывается, и я легко выскальзываю на улицу в то месте, где обычно разгружают продукты.

Дальше иду, почти бегу, по широкой, местами разбитой дорожке. Свобода уже маячит где-то впереди, я ее чувствую!

Именно это придает сил.

У меня есть ключик от маленькой калитки, которую используют, по словам моей спасительницы, для вывоза мусора.

Прячусь в тени благоухающих цветов, пока жду, когда патруль, шарящий по этим местам, отойдет немного дальше. А после со всех ног бросаюсь к калитке, молясь высшим силам, чтобы помогли.

За калиткой меня уже ждет повозка, нагруженная тюками с шерстью.

Рядом стоят два пузатых и не очень приятных на вид араба. Заметив меня, они сразу оживляются и жестами показывают мне полезать в повозку, поторапливая мне при этом на арабском.

Я уже знаю, что нужно делать. Мужчины везут тюки с шерстью, и мне предстоит спрятаться среди них, чтобы меня смогли вывезти за пределы города.

Надира написала, в нескольких километрах от столицы есть небольшой городок, где мне и предстоит сесть на корабль, название которого жена шейха тоже написала.

Вот только когда повозка останавливается, и я, вспотевшая и уставшая могу выбраться из нее, понимаю, что привезли меня совсем не в порт.

Амин

— Прости, Повелитель, прости это ничтожное создание за вторжение! — голос мужчины срывается, звучит прерывисто и полон отчаяния.

Он задыхается так, словно пробежал без подготовки многокилометровый марафон.

— Клянусь жизнью моих детей, я не посмел бы иначе! Только что пришла весть с восточной границы! Это не может ждать!

Он падает мне в ноги, бьется лбом о пол.

Я медленно, очень медленно, перевожу взгляд с Ани, которая мне так и не станцевала, на этого жалкого червя, нарушившего мой ритуал. Забравшего мой первый танец.

Пальцы сжимают ручки кресла с такой силой, что костяшки белеют.

Прошу, чтобы девушку увели. Взглядом провожаю ее хрупкое тело, что все еще скрыто от меня под легкой тканью платья.

— Если твоя весть стоит меньше, чем мое раздражение, твоя голова покатится с плеч до заката солнца.

Я не шучу. Никому не позволено вот так врываться ко мне. Никому не позволено отвлекать меня.

Посыльный замирает, сжавшись в комок, но все же начинает свой лепет. О волнениях на востоке. О том, что шайка неблагодарных шакалов, которую я когда-то стер в пыль, осмелилась поднять голову.

Они попытались захватить мой дворец в Эль-Висан. Убили нескольких стражников. Но дворец не пал. Я слишком озабочен вопросами защиты, удивительно, что мятежники это не предусмотрели.

Слушая посыльного, я не чувствую страха. Хотя должен. Вот только это чувство давно стерто из моей эмоциональной палитры, еще в те дни, когда я… хотя это не имеет никакого значения. Важно лишь то, что я имею сейчас. То, чем я владею сейчас.