Книга Цвет греха: Алый, страница 36 – Александра Салиева

Вот именно!

— Может и не с ним я эти шесть часов провела? – защищаю свой окончательно падший моральный облик, как могу.

Ответом служит скептический хмык со стороны подруги и новый обречённый вздох – мой.

— И вообще, я думала, ты спишь… – предпринимаю последнюю свою попытку оправдаться.

Хотя то и бессмысленно.

Особенно, если учесть, как лукаво на это усмехается Нина.

— Ты очень громко хлопаешь дверью, – деловитым тоном принимается перечислять она, показательно отставляя указательный палец, пока лично я вспоминаю ещё и том, что не только хлопаю, как оказывается, но и топаю тоже громко. – К тому же, когда твой отец до тебя не дозвонился, то решил набрать мне. Вам же обоим с утра пораньше не спится, ранние вы наши неугомонные пташки, – отставляет средний палец, изображая двойку. – Ну и, раз уж, поспать мне не дали, пришлось вставать, тащиться на кухню за кофе, а та-а-ам… – протягивает торжественно, отставляя третий палец, – такой милый вид из окна на парковку открывается: где ты, охренительный мужик на охренительной тачке с тобой рядом, так охренительно пикантно обнимает тебя и всё такое… – старательно изображает умиление с мечтательным видом, хотя то и выходит жутко фальшиво. – Вот я и решила дать тебе немного времени, прикрыла тебя перед твоим отцом, – заканчивает с наглой ухмылочкой.

Не ведусь на последний жест. Благодарно улыбаюсь ей.

— Спасибо.

И что бы я делала без неё?

Риторический вопрос.

— Че-е-го? Спасибо? И всё? – опять возмущается девушка. – Одним спасибо от меня ты точно не отделаешься! Я требую все подробности. Куда от тебя отвёз? О чем говорили? Раз уж ты с ним целый день провела, так понимаю, скучным он точно не может быть и вы очень даже поладили, разве нет? – делает вполне себе верные выводы девушка.

Почти.

— И да. И нет, – сознаюсь неохотно. – Сначала поладили. Потом… – умолкаю на недосказанности и повторно кривлюсь от собственных воспоминаний, в которых меня фактически бросили.

Нина быстро ловит мой настрой и теряет всю свою беззаботность.

— Давай-ка по порядку, Эва, – хмурится она.

А я что?

Если не ей пожалуюсь, кому ж ещё тогда…

Вот и жалуюсь.

Разговор выходит ещё более длинным. Мы прощаемся, когда время далеко за полночь. Но и тогда не удаётся уснуть. Ворочаюсь. Бездумно пялюсь в темноту. Как конченная мазохистка, никак не могу избавиться от ощущения чужих прикосновений на моём теле. Не освобождаюсь от навязчивых образов и после двухкратного приёма контрастного душа. Снова ворочаюсь, прокручивая в голове недавние события. А потом приходит рассвет. И я всё-таки засыпаю.

Эва

Просыпаюсь ближе к вечеру. Снова принимаю душ. Переодеваюсь. Трачу довольно много времени, чтобы подобрать подходящую одежду, а после сооружаю макияж и причёску, выпустив несколько локонов в районе висков, создающих ощущение небрежности, скрывающей мою дотошность в подборе шпилек. Совсем не потому, что действительно хочется или существует такая необходимость. Простые, почти элементарные действия – тот якорь, за который стоит цепляться, чтоб не утонуть в просыпающейся эмоциональной войне. К тому же изумрудный цвет коротенького платья – один из мною любимых, да и отец одобрит, что я наконец выгляжу не как пацанка в подростковом периоде.

Мария колдует над будущим ужином. Отец так и не возвращается. Я начинаю беспокоиться, снова расспрашиваю её о том, знает ли она что-нибудь по поводу его отсутствия, а затем всё же решаюсь ему позвонить. Абонент недоступен. Благо, страдать новыми противоречиями не приходится. Ворота на территорию распахиваются и въезжает кортеж из четырёх машин, одна из которых принадлежит отцу. Появление его самого тоже не заставляет себя ждать. Уставший, явно не в духе, по старательно сдерживающий весь свой скопившийся негатив, родитель мягко улыбается, увидев меня.