Книга Цвет греха. Белый, страница 58 – Александра Салиева

Улочки, по которым я еду, выглядят очень старыми. Нужное здание — истинный памятник архитектуры. Но только внешне. Внутри звучат свежие хиты, зона бара и лаунжа выполнена в лучших современных традициях. Меня буквально долбит по голове ощущением дежавю, когда я останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам, наблюдая за посетителями. Их тут немало. Как и тех, кто их развлекает. Мужчины в модных дорогущих прикидах пьют алкоголь, смеются, спорят между собой, а ещё… лапают находящихся рядом с ним полуголых девиц, выставляющих свою грудь напоказ, словно витрину в кондитерской, при этом непринужденно улыбающихся и беззаботно болтающих, словно нет в этом ничего особенного, самое заурядное их времяпровождение и норма жизни. Да и куда более раздеты — те, что вьются около танцевальный шестов. Я далеко не ханжа. Окружающее не должно выглядеть для меня каким-нибудь грёбанным открытием, но всё равно не удаётся избавиться от чувства того, насколько пошло и мерзко это выглядит. Стоит представить, что один из этих клиентов — Айзек, а девицы вот точно так же томно прижимаются к нему, так и вовсе становится тошно. В одной кровати мы с ним после такого ночевать точно не будем. Не стану. Хоть убей.

Меня или его, не суть важно!

Планировка заведения предполагает несколько уровней, и первый я обхожу довольно быстро. Поднимаюсь на второй. Именно здесь, на удивление, гораздо более шумно, нежели внизу, несмотря на то, что музыка звучит гораздо более приглушённо. Всё дело в голосах. Они более громкие. Я ориентируюсь на них в своих поисках. Вынужденно замедляюсь лишь раз, когда на пути возникает какой-то пьяница, заулыбавшийся во все свои тридцать два искусственно выбеленных зуба. Он у меня что-то спрашивает, заискивающе заглядывая в мои глаза, но я ни черта не разбираю из-за языкового барьера. После того, как однажды один невыносимый мерзавец засунул меня в багажник своей машины, я беру несколько уроков по самообороне у своего брата, но стойко гашу соблазн применить парочку из них на этом неудачнике.

— Отвали, — морщусь, обходя его по диагонали.

Не важно, насколько хорошо он меня понимает. Мне везёт, и диалог исчерпан, совместного с ним продолжения не следует. Чем дальше я иду, тем плотнее становится толпа гостей заведенияя, а вскоре я нахожу и того, кого ищу, злющая, как фурия. И пусть ни одна моя предыдущая мысль совсем не вписывается в то, что я вижу. Хотя нет, одна всё-таки сходится.

Айзек, мать твою, Янг!

Я тебя собственными руками прикончу…

Ты за это совершенно точно поплатишься!

Видел ли кто-нибудь из нас в своей жизни настоящее зло во плоти? Не из разряда нелепых страшилок, которыми пугают сопливых детишек перед сном, а они потом боятся заглянуть под свою кровать. Нет. Истинное зло — оно совершенно, абсолютно, практически идеально. Самое жестокое божество. Иначе бы наши грешные души не падали столь низко, соблазнёнными им. Здесь и сейчас я словно именно на него и смотрела, пробравшись сквозь плотное кольцо зевак, застыв подобно ледяной статуе, широко распахнутыми глазами глядя на то, с какой точностью сыплется один за другим град безжалостных ударов, наносимых Айзеком сверху тому, кто болезненно вдрагивает и отрывисто хрипит каждый раз, получая по лицу, но ничего не может с этим поделать. Данте в капкане стального захвата. Преимущество явно не на его стороне. Кровь — повсюду: на полу, на разорванной рубашке, на его груди и горле, но ещё больше — на сомкнутых кулаках, продолжающих бить поверженного противника.