Онлайн книга «Цвет греха. Белый»
|
В них слышится сплошная насмешка. Не реагирую. Что я там говорила про двадцать шагов от капота до капота? Очевидно, их намного большее количество. А я всё же не смогу преодолеть их все. Запинаюсь где-то посредине. На ровном месте. Не особо спасает даже то, что Марк не отпускает мои пальцы. Колени самым позорным образом подгибаются. Приземляюсь на одно их них. — Блядь! — ругается Марк. Рывок, и я вздёрнута вверх. Ещё бы это как-то помогло! Но нет… — Что тебе вкололи? — моментально напрягается мой бывший, едва понимает, что я не притворяюсь и это не сопротивление с моей стороны. — Не засыпай, — перехватывает за плечи, с силой встряхивая, пытаясь вернуть меня в реальность, и вновь ругается. — Ну же, давай, Нина! Скажи мне! Что⁈ А чтоб я вспомнила… Не вспоминается ни хрена. Разве что… — Это не только укол, — чёрт его знает зачем, но решаю быть честной, наверное, мне слишком плохо, чтобы проявить всю свою природную вредность. — Это… так бывает иногда, — заканчиваю жалким шёпотом в тот момент, когда мир стремительно переворачивается. Нет, не мир. Марк подхватывает на руки. — Блядь, — в очередной раз ругается Эрдман, запихивая меня на переднее сиденье своей машины. — Она и тебя отравила. Сука… Она? Кто? Он о ком⁈ С ходу так сразу даже не могу определиться, что во всём этом меня смущает и напрягает больше всего. То, о чём он говорит, или же то, что не собирается воспользоваться случаем, чтобы окончательно придушить меня, закончив то, что начинает этим утром. Хотя ещё через пару секунд и то становится для меня абсолютно неважным. Проваливаюсь в бессознательную тьму. Глава 27 Айзек В мозг вклинивается противный писк каких-то приборов. С трудом открываю глаза. Надо мной белый потолок с двумя микротрещинами. Едва ли обычно их кто-нибудь замечает. Но не я. Я изучаю их настолько досконально, что они отпечатываются в моём разуме абсолютно точной копией, по памяти потом смогу нарисовать. Мне тупо ни хера иного больше не остаётся, потому что даже повернуть голову и то грёбанный подвиг. Тело не слушается, будто мне не принадлежит, ощущается тоже хреново. Уходит чуть ли не час, чтобы я сумел поднять руку и приподнять корпус, оглядеться по сторонам. Тогда и звук, исходящий от медицинских приборов, к которым я подключён, становится громче, иным. Я в больничной палате. Какого?.. Что я тут делаю⁈ Пытаюсь сообразить обстоятельства, при которых умудряюсь сюда загреметь, но помню только ночной клуб и разговор с Данте. Видимых повреждений на мне тоже нет. Только адская слабость, да куча проводов, к которым я подцеплен. Ещё есть капельница и катетер, от которого надоедливо ноет выше левого запястья. Хотя долго гадать не приходится. Вскоре дверь в палату открывается, торопливо входит персонал, затем дверь закрывается. Один врач и две медсестры. Прям целая комиссия. И если одна медсестра сноровисто меняет капельницу, то другая бросается к приборам, приглушая звук нажатием клавиш. — Как вы себя чувствуете? — деловито интересуется полулысый мужик в халате и крупных круглых очках. На кончике его письменной ручки есть фонарик, включив его, он светит им мне в глаза, поочерёдно вглядываясь в зрачки. Ощущение тоже не из приятных. — Странно, — сознаюсь, предпринимая новую попытку усесться повыше. — Что я здесь делаю? — задаю встречный вопрос. |