Книга Цвет греха. Белый, страница 119 – Александра Салиева

Хорошо, что все они есть в моей жизни…

Нина

— Что здесь произошло? — хмурится Айзек, оглядываясь по сторонам, едва мы оказываемся в кабинете управляющего. — Нас ограбили? Куда всё делось?

Невольно улыбаюсь и качаю головой.

— Всего лишь навела здесь порядок, — ворчу по доброму, освобождаясь от его объятий.

Блондин окидывает меня скептическим взором, затем снова осматривается вокруг, оценивая отсутствие кипы неразобранных бумаг, на которую мы наткнулись в первый совместный визит сюда. В будние дни помимо меня и синьора Джакомо обычно тут полно народа, настоящий проходной двор, но не сегодня. Предыдущего полноправного владельца помещения и то нет. Не знаю, куда он делся после ситуации перед въездом на территорию порта, но за нами «милый и обходительный» старичок не идёт. Я, кстати, этому безусловно рада. Так и не переварила тот факт, что они все тут носят оружие.

Вот как на них теперь наезжать за рабочие халатности и документальный бардак?

И вообще, я, оказывается, суицидница!

Раз уж прежде делала это с завидным постоянством.

— Когда я предложил тебе работать здесь, не думал, что ты будешь настолько… хм… усердной, — улыбается мне в ответ хозяин портовой территории.

Осматриваться так и не перестаёт. Словно ищет что-то конкретное. Надеюсь, не шкаф, в который я запихнула весь предыдущий бардак, как то обычно делают детишки, когда мама велит им прибраться в своей комнате по быстрому. Я не зря потратила последнюю неделю, валясь с ног от усталости к концу каждого дня. Я действительно приложила много сил и времени, чтобы выстроить новую систему документооборота и исправить существующие недочёты. Хотя когда супруг подходит к единственному из имеющихся тут шкафов, моё предположение только подтверждается. Разумеется, в следующие десять секунд, за которые он сокращает расстояние до шкафа, приоткрывая левую дверцу, оно себя не оправдывает, там кроме моих личных вещей, расположенных там про запас, да ещё нескольких мелочей, больше ничего нет. Да и Айзек там ищет вовсе не следы спрятанного бардака. Достаёт самые обычные кеды. Мои. Оставленные там на сменку. Хочется спросить, зачем они ему. Но я за две секунды и сама соображаю. Я ж прихожу сюда босиком. Мои туфли, со злостью подобранные на полу спальни, когда я вылетела из неё, как истинная фурия, так и валяются в машине, я совсем забываю о них.

Кажется, в моей душе живёт маленький африканский ребёнок, раз уж я часто хожу босиком…

Подобие последней мысли, кстати, мелькает не только в моей голове.

— Не делай так больше, — укоризненно замечает Айзек, усаживая меня в кресло у рабочего стола.

Вопросительно выгибаю бровь.

— Не заводить психованных бывших? — уточняю.

Он не отвечает. Не сразу. Окидывает меня оценивающим взглядом с головы до босых ног и обратно. Хмурится. Оставляет кеды и возвращается к шкафу за аптечкой, расположенной там на верхней полке.

— Не ходи босиком. Простынешь.

Ещё несколько секунд, и он снова возвышается передо мной, взирая с высоты своего немалого роста. Пластиковый ящик с медикаментами ложится на стол.

— Асфальт тёплый, — не соглашаюсь с ним я. — Как только солнце взойдёт выше, так и вовсе станет пеклом.

Тихий щелчок сопровождает открытие аптечки под силой его гибких пальцев. Вытащив стерильные салфетки и дезинфицирующий раствор, он прикладывает второе к первому, затем убирает бутыль в сторону и наклоняется ко мне ниже, опираясь свободной рукой о спинку кресла, отчего она тихонько наклоняется назад вместе со мной, благодаря подвижному механизму.