Книга Охота на жену, страница 123 – Юлия Гетта

Хочется кричать от счастья, и я поддаюсь этому сумасшедшему порыву. Ору что есть сил, раскинув руки в разные стороны и задрав голову вверх, а потом, как сумасшедшая, начинаю громко смеяться.

Серёжа стоит напротив. Смотрит на меня и улыбается. В одних трусах, весь перемазан сажей, грязный ужасно, но тоже счастливый. Да и я точно такая же. Улыбаюсь ему в ответ. Он бросает верёвку из наших вещей на траву, подхватывает меня за талию и начинает кружить. И я снова хохочу во всё горло, как безумная.

Не верится, что каким-то чудом мы всё же сумели выжить в этом кошмаре. Как два феникса, восстали из пепла.

Мы с Таней долго идём по лесу. Надеясь, что заросшая тропинка, петляющая между деревьями, выведет нас куда-нибудь к людям. От сгоревшего дома вела ещё одна дорога, просёлочная, с накатанной машинами колеёй, но отправиться по ней мы не рискнули. Вдруг Монгол оставил там кого-то из своих упырей удостовериться, что мы точно сдохли.

Погода нас жалует, небо ясное, дует лёгкий ветерок. Не холодно и не жарко. Птички поют. Как прекрасен этот мир…

Только Мышка устала. Обувь натёрла ей ноги, поэтому моя девочка разулась и шагает босая по колючей траве. Я в постоянном напряге из-за этого, боюсь, что Таня может поранить ногу о какой-нибудь острый камень или колючую ветку — их достаточно валяется тут и там. Периодически поднимаю Мышку на руки и несу, пока сам не выбиваюсь из сил. Которых становится всё меньше.

Но мир всё равно кажется прекрасным. Даже несмотря на назойливые мысли о щегле. Я никак не могу перестать думать о нём. Тошнит от его предательства, выворачивает наизнанку от лицемерия, с которым он провожал меня «в последний путь». Это же надо было так играть… Я к нему как к младшему брату относился. Да, может, иногда перегибал с воспитательным процессом. Но того, что Рома окажется гнидой продажной, никогда не предполагал.

Наконец тропинка выводит нас с Мышкой к берегу небольшого озера. На первый взгляд дикого и безлюдного, живописного, как в сказке, но потом мы замечаем у кромки воды одинокого пожилого рыбака в потёртой фетровой шляпе и резиновых сапогах. Дремлет с удочкой в руках.

Подходим к нему, напугав мужика до чёртиков. Ещё бы, видок у нас, как у сбежавших из преисподней. По сути, так оно и есть. Одежда мятая, перепачкана грязью и сажей, да и лица не лучше.

— День добрый! — здороваюсь я, пытаясь казаться нормальным.

— Хоспади, спаси и сохрани! — подскакивает мужик с коряги, на которой до этого сидел, и крестится. Испуганно осматривает нас с ног до головы. — Матушки мои, что ж с вами приключилось-то, ребятки⁈

— Да заблудились мы. Немного, — неубедительно вру я. — Нам бы телефон, отец, позвонить очень нужно. И воды питьевой, если есть.

— Конечно-конечно, — начинает суетиться мужик, — сейчас!

Достаёт из-под коряги огромный походный рюкзак, вытаскивает из него и протягивает Тане большую металлическую фляжку с водой.

— Спасибо, — радостно благодарит его Мышка, убирая с лица липнущие к нему пряди спутанных волос. Свинчивает крышку и жадно припадает губами к горлышку фляги. Сделав несколько глотков, передаёт её мне.

— У меня тут ещё пирожки с луком и яйцом, будете? Жена целый мешок в рюкзак сунула, хотя мне ни за что за день столько не съесть, — угодливо предлагает мужик. И чёрными от многолетнего загара мозолистыми руками протягивает Тане пакет с выпечкой.