Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 77 – Ираида Серова

— Нет! — крик Вани разорвал небо. Он бросился вперед, сокращая расстояние в один прыжок.

Всё произошло в считанные секунды. Виктор, потеряв равновесие, сорвался с парапета, но в последний момент успел вцепиться в подол белого платья Сони. Ваня, проскользив по мокрым плитам, успел перехватить её запястье. Теперь они зависли над бездной: Ваня мертвой хваткой держал Соню, а та, в свою очередь, была живым якорем для тянущего её вниз Виктора.

И в этот критический миг со стороны колокольни донесся оглушительный взрыв — сработал последний механизм Алексея. Собор содрогнулся, и снизу, из огненного марева, донесся крик Михаила:

— Господин! Пылает корпус с лазаретом! Ленинград в ловушке! У вас меньше минуты, чтобы вытащить его из огня, или вы потеряете обоих!

Ваня застыл. Одна его рука была намертво прикована к Соне, висящей над пропастью, а сердце рвалось вниз, к сыну, чей плач он, казалось, слышал сквозь шум пожара. Ему предстояло выбрать — спасти женщину, ставшую его смыслом жизни, или ребенка, ставшего его душой.

Полночь в пригороде Москвы дышала смертью. Руины колокольни, когда-то величественно возвышавшейся над окрестностями, теперь напоминали скелет вспоротого гигантского зверя. Обломки каменных колонн под острыми углами вонзались в обугленную, пропитанную гарью землю. Старый медный колокол, наполовину погребенный под завалами, издавал под порывами ледяного ветра жуткий, глухой гул, похожий на стон из преисподней.

Ваня стоял в самом эпицентре этого кошмара. Одной рукой он мертвой хваткой прижимал к себе смертельно бледную Соню (Соня), а другой — сжимал рукоять пистолета на поясе так, что костяшки пальцев побелели. Полы его тяжелого черного пальто бешено бились на ветру, словно разорванное боевое знамя. Каждый его шаг по битой черепице и пеплу отзывался резким, скрежещущим звуком, пробирающим до костей. Его лицо, высеченное из холодного мрамора, застыло в маске ледяной ярости, а под мокрой от дождя рубашкой перекатывались тугие узлы мышц, готовые в любую секунду взорваться смертоносным действием.

— Виктор, выходи, мразь! — голос Вани прогремел над руинами, низкий, хриплый, обладающий такой мощью, что, казалось, сам воздух вибрирует от его угрозы.

— Хе-хе-хе… К чему такая спешка, мой дорогой младший брат? Представление только начинается.

Из тени уцелевшей колонны на самом верху колокольни медленно выступила фигура. Это был настоящий Виктор. Половина его лица, изуродованная недавним взрывом, превратилась в месиво из багровых шрамов и ожогов, что в холодном лунном свете делало его похожим на выходца из ада. В пальцах он небрежно вертел пульт с мигающим красным огоньком — детонатор, связанный с тысячами жизней на рудниках Лебедевых. Один щелчок — и всё взлетит на воздух.

Соня, из последних сил борясь с накатывающей слабостью, впилась ногтями в твердые мышцы предплечья Вани. Эта острая боль помогала ему сохранять рассудок в этом безумии. Её разорванное шелковое платье казалось слишком тонким для этой ледяной ночи, выставляя напору ветра её хрупкие ключицы. Её янтарные глаза, полные слез и решимости, были прикованы к другому предмету в руках Виктора — пробирке с тусклым фиолетовым свечением. Ультимативное противоядие от «Поцелуя льда».