Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 145 – Ираида Серова

Этот поцелуй не имел ничего общего с нежной страстью. Это была жестокая кара, военная оккупация, где каждый сантиметр её территории должен был быть помечен его клеймом. Он впивался в её губы, подавляя её волю, заставляя её чувствовать вкус своей власти.

Соня была вынуждена принимать это. Её пальцы впились в ткань его рубашки, сминая её до хруста. Она ненавидела его, но еще больше она ненавидела свою беспомощность.

З-з-з-ы-ы…

Внезапно из динамиков монитора раздался резкий звук электрического разряда. Ваня в водяной яме содрогнулся в мощном спазме, и из его горла вырвался хриплый, разрывающий душу крик боли. Соня в ужасе распахнула глаза. Она увидела, что Николай, не прекращая целовать её, холодным взглядом косится на монитор, а его большой палец всё еще плотно прижимает кнопку усиления тока на пульте.

— Вот она, твоя «искренность», — Николай отстранился, на его губах играла жестокая, почти демоническая усмешка. — Твое тело здесь, со мной, но я чувствую каждую твою клетку. Ты всё еще думаешь о нем, Соня. Даже сейчас.

— Ты безумец! Он твой брат! Твоя собственная кровь! — Соня в истерике оттолкнула его, хватая ртом воздух. Её грудь под черной шелковой рубашкой бурно вздымалась.

— Брат? — Николай издал короткий, сухой смешок. Он встал и начал медленно, с пугающей методичностью расстегивать тяжелую пряжку своего офицерского ремня. Металлический лязг в тишине спальни прозвучал как выстрел. — В этом доме есть только хозяин и его собственность. Если поцелуй не смог вытравить его из твоей головы, мы перейдем к методам, которые не оставляют места для мыслей.

Николай рывком повалил Соню на черные атласные простыни, его тяжелое тело накрыло её, лишая возможности пошевелиться. В этот момент Ваня на экране с трудом поднял голову. Его глаза, на мгновение вернувшие янтарный блеск, казалось, смотрели прямо сквозь объектив камеры, в самую душу Сони. Его губы беззвучно зашевелились, и Соня по обрывкам дыхания прочитала его последнюю волю: «Бе-ги…»

— Его воля к жизни впечатляет. Пожалуй, он действительно мой лучший генетический прототип, — Николай (Николай) бросил короткий, пренебрежительный взгляд на монитор. В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь холодный азарт коллекционера. Резким движением он выдернул кабель питания из стены, и экран мгновенно погас, погружая комнату в зловещую тишину.

Спальня утонула в полумраке, нарушаемом лишь бледным светом луны. Соня (Соня) съежилась на углу кровати, прижимая колени к груди. Широкая черная рубашка из натурального шелка поглощала свет, делая её кожу почти прозрачной. В этой гнетущей тишине она вдруг почувствовала, как внутри неё закипает отчаянная решимость.

— Николай, если тебе нужно это тело — забирай, — Соня медленно подняла голову. Её лицо, испачканное слезами, в лунном свете казалось ликом святой с грешными помыслами. Её глаза горели лихорадочным блеском. — Но ты должен отпустить его. Дай ему уйти из Москвы живым, и я стану твоей самой послушной тенью. Я больше никогда не попытаюсь сбежать.

— Ты смеешь ставить мне условия? — Николай издал ледяной смешок, приближаясь к ней. Его пальцы, жесткие и властные, с силой провели по её обнаженному плечу, оставляя алеющие полосы. — Малышка, ты до сих пор не осознала, где находишься. В этой резиденции у тебя нет права даже на собственную смерть, не говоря уже о сделках со мной.