Книга Роковая измена, страница 96 – Марина Безрукова

Тася вздохнула. Впервые за пятнадцать лет она обратила внимание на другого мужчину. Ей казалось, сколько она себя помнит, столько в ее жизни и был Вадим. Будто бы не жила без него ни дня. Так странно.

Никак не стереть из памяти, как терпеливо, без доли насмешки Алексей рассказывал ей все тонкости будущего прыжка. Он демонстрировал снаряжение и показывал, как укладывают парашют. За эти два часа они успели выйти на поле, где Тася заметила, как искренне общаются с Алексеем другие инструкторы и заядлые парашютисты: они смеялись, шутили, советовались.

Тася с удивлением наблюдала за ними и впервые в жизни не чувствовала себя чужой. Алексей крепко взял ее за руку и познакомил со своими друзьями. Не оставил стоять одиноко в стороне, хотя она ему никто, просто клиент. Над ней не смеялись, не иронизировали, наоборот, старались подбодрить и дать доброе напутствие. Страх и неуверенность отступили — стало хорошо и спокойно.

Тася закинула голову в небо, над ней танцевали цветные купола тех, кто уже покорил стихию. Когда опустила глаза, заметила, как быстро отвел взгляд инструктор Алексей. Развернулся к подошедшим ребятам и заговорил о чем-то своем.

Тася смотрела на него, не стесняясь: он не юлил, угодливо не улыбался, не наклонялся вперед, но в то же время и не цедил слова сквозь губу — презрительно и холодно. Во время разговора пару раз коротко взглянул на нее и чуть улыбнулся.

Распрощались скомкано. Тасе даже стало обидно — номер телефона не попросил (хотя наверняка есть в заявке), к машине проводить не вышел. Пожал руку, как товарищу и побежал по своим делам. Грустно. Прав был Вадим, кому она, серая мышь, еще нужна?

Она настолько свыклась с мыслью об одиночестве, что просто не замечала заинтересованные взгляды мужчин и давно уже не верила в себя и свою привлекательность. «Ну и ладно», — расстроилась Тася и постаралась больше не думать о симпатичном инструкторе, который уже давным-давно забыл об их встрече, и парит сейчас в облаках вместе с очередной красавицей-блондинкой. Сердце кольнула глупая ревность.

А дальше опять чередой понеслись дни.

Заболела Светка, подцепила среди лета мудреный вирус, а может, просто выдохлась после цепочки экзаменов у своих подопечных. Почувствовала себя плохо, еще занимаясь с Кириллом. Он первым и всполошился не получив заслуженный нагоняй.

Чтобы Светлана Викторовна так равнодушно отнеслась, когда он снова запутался в во временах, такого не бывало никогда. А тут она словно отключилась, хлопает осоловевшими глазами, да все время подходит к открытому окну, будто ей жарко.

Кирилл тут же тихонько настучал отцу. Валентин Петрович всполошился, как наседка над цыпленком и никуда свою захворавшую богиню из дома не выпустил. Сыновья — Санька и Борька давно были сосланы в детский лагерь, поэтому можно было болеть спокойно.

Но спокойно не получалось, Валентин Петрович оказался слишком навязчив. Сначала он порывался вызвать своего знакомого врача из Военно-медицинской академии, потом начал заваривать всякие снадобья, состоящие из цветков липы, малины и мяты, но когда Света рыкнула на него, чтобы оставил ее в покое и дал поспать, уселся в кресле неподалеку и приготовился охранять сон любимой женщины.

Не вылезать из-под одеяла несколько дней — этот рецепт всегда срабатывал. Светка постоянно недосыпала, а потому даже радовалась, когда болезнь укладывала ее в постель. Не нужны были ни таблетки, ни порошки — клюквенный морс или несладкий компот из яблок и сон, вот и всё лечение. Причем в такие моменты Светлана могла уснуть в шесть вечера, а проснуться только на следующий день к обеду. Три дня сонной терапии — и как новенькая.