Книга Сердце в огне, страница 113 – Марина Безрукова

Легко подбежала к двери и дернула за ручку. У ступенек темнела мужская фигура. Женя обрадовалась: Миша! Но фигура была слишком уж щуплой, да к тому же дымила сигаретой. Яркий огонек взметнулся вверх, кто-то деликатно прокашлялся, а затем раздался голос:

— Женя, здравствуй, это я, Кеша…

Женя схватилась рукой за косяк. С напряжением ждала, что он скажет. Хотя и так было понятно, что-то случилось… Зря она усыпила в беспечности тревогу, зря поверила, что в этих краях можно укрыться от беды и пожить размеренно и ничего не загадывая.

— Что случилось?

В голосе тонкой стрункой зазвучала тревога. Кеша как-то странно крякнул, словно смутился, и вышел из тени вперед.

— Должен был я Михалыча привезти, а вот… — он развел руками. — Тетя Саня прислала, говорит, тебя надо взять…

— Куда? — шевельнула помертвевшими губами Женя.

Ей показалось, что после этого вопроса Кеша ссутулился еще больше. Он отвел глаза:

— К Шамановой сопке… Михалыч там сгинул…

Женя зажмурилась, в ушах появился противный комариный писк, холодный ветер скользнул за шиворот. Она развернулась и бросилась в дом одеваться.

— Э, нет, так не годится, — протянул Кеша, когда увидел, что Женька выскочила на веранду в короткой курточке и кроссовках. — Погоди.

Он исчез в темноте, как будто растворился. Женя потерянно осталась ждать. Она вглядывалась в сторону невидимого черного леса и проговаривала про себя: «Отдай! Верни! Зачем он тебе?» Если бы не боялась заблудиться, бросилась бы к деревьям, вцепилась в шершавые, липкие от смолы, стволы, шептала бы заклинания, умоляя не забирать такое призрачное, еле обозначившееся, ее счастье.

Зловещим казалось ей молчание леса, словно глухая стена выросла. Звуки есть, слышно, как гуляет ветер в кронах, раскачивает ершистые лапы, стонет, ломает сучья, живет своей жизнью. А вот мольбы Жени не замечает, отгораживается плотной завесой. Она почувствовала это и от собственного бессилия разозлилась.

Снова появилась рядом щуплая фигура, словно ее вырезали из темноты.

— Вот. Надевай, — Кеша сунул в руки куртку и резиновые сапоги.

Грубоватая ткань царапнула по свежей коже на шрамах. Женя тут же, на крыльце, скинула неподходящие для местных дорог кроссовки, и натянула сапоги. Потопала, проверяя, не велики ли. Толстый шерстяной носок удерживал обувь надежно. Следом влезла в куртку, в которой буквально утонула. Кеша оценивающе оглядел из-под кустистых бровей и, подойдя ближе, ловко подвернул рукава.

Вместе они пошли по дорожке к дальним сараям, где находились мастерская и конюшня. Скользя по жирной глине, запинаясь о камни, Женя спешила за молчаливым проводником и всё думала: как же по такой грязи проберется Яшка?

— Подожди здесь, — бросил Кеша и направился к кирпичному ангару.

Он распахнул ворота, и в глубине Женя увидела заляпанного грязью монстра, висящего как будто в воздухе, над четырьмя мощными колесами. Кеша взобрался на подножку и исчез внутри. Через минуту затарахтел мотор, круглые глаза монстра загорелись и, выплюнув клубы вонючего дыма, он выехал из гаража. Женя, не раздумывая, подбежала, открыла дверцу, испачкав в засохшей грязи пальцы, и кое-как вскарабкалась на ступеньку.

— Пристегнись, — коротко приказал Кеша и нажал педаль газа.

Машина подпрыгнула на кочках и помчалась к лесу. На крыльце появилась маленькая женская фигура в длинной юбке. Колючий взгляд, в котором читалось беспокойство, проводил красные огоньки фар. Тонкие губы бесшумно шевелились, произнося напутствия и молитвы. Холодный ветер играл седыми синеватыми прядями, в беспорядке разбрасывая их по плечам.