Книга Я думала, я счастливая..., страница 94 – Марина Безрукова

— И к тебе она в больницу приезжала. И с врачами разговаривала. Всё она. Всё Тома. Сынок, ты подумай еще. Как же можно с Томочкой разойтись? Как же можно? Она мне, как дочка. Да и кто лучше, чем она тебя выходит?

Николай отмалчивался, волновать мать не хотелось. Надеялся, что со временем она смирится и примет Соню и маленького внука. Сердце не камень, растает, разольется в нежности и любви. Выписывать его не торопились. Уже несколько раз собирались врачи на консилиум, уже устал Николай всматриваться в буквы и картинки, которые ему постоянно они демонстрировали. Да, ошибался, да называл не совсем то, но не слеп же он, как крот! В крайнем случае, подберут ему очки.

Больше волновало, как теперь справляться на работе. Терять ее нельзя ни в коем случае. Конечно, никто его не уволит сразу. Уже несколько раз звонил сам начальник и интересовался его здоровьем. Вскользь расспрашивал и о сроках, когда сможет приступить к работе. После сокращения персонала отсутствие Николая было ощутимо. Врачи оставались категоричны — в ближайшие месяцы напрягаться нельзя. И дело не только в зрении, но и в сотрясении мозга, в сломанной ключице и многочисленных ушибах. Много раз проверяли сердце — сильный удар об руль сказался и на нем. Грозили список ограничений выписать, как столетнему деду. Но Николай им не верил: пугают. Врачи всегда перестраховываются. Некогда ему беречься и есть по утрам манную кашу. У него вот-вот сынишка маленький появится. Да и Соня абсолютно не приспособлена к этому миру.

Длинными ночами Николай прокручивал варианты, как бы теперь наладить их с Соней жизнь. Без машины совсем туго. Пока разберутся со страховой, пока появятся выплаты, да и ремонт себя не оправдает. Проще купить новую. Но всё как всегда упирается в деньги. Приличная сумма ушла на Тимура, а больше ничего и не отложено. Удивительно, что Соня выискивает, на что купить ему то йогурты, то яблоки. Она всё время забывает, что он не ест яблоки. Не любит, и даже запах их выносит с трудом. Зато сосед по палате с выбитым по пьянке глазом, грызет их с удовольствием.

При воспоминании о Соне расплылся в улыбке. Девочка моя. Как же ей было и есть страшно без него. А она храбрится и утешает, совершенно забывая о себе. Ничего, скоро уже он поедет домой, а там… «А там тебе нужно придумать, откуда появятся деньги», — занудно пробубнил кто-то в голове. Николай крутился на неудобной больничной кровати и думал, думал. Вот и снова судьба проверяет его, не сделал ли ошибку, переменив свою жизнь в тот момент, когда многие подводят итоги.

Всё чаще приходили в голову мысли о продаже квартиры. Морщился: крайний случай. Не хотелось выглядеть перед Тамарой и Лёлей крохобором. В конце концов, они-то, в чем виноваты? В том, что он влюбился и должен начать всё с нуля? Хотя, если Тамара надумает переехать на юг, то можно рассмотреть и этот вариант. Вдруг ей тоже нужны деньги? Смутная надежда приободрила, хотя от мыслей о будущем начинала болеть голова. Успокаивал себя — справится, что-нибудь придумает.

Тайком от Николая Соня отправилась к матери, попробовать занять хоть какую-то сумму. Инесса Леонардовна, услышав просьбу дочери, округлила глаза, словно ей предложили что-то непристойное. Весь вечер потом возмущенно махала руками и трагически качала головой: откуда у нее деньги? Сама же недавно у них просила на зубного. Зубы, кстати, удались на славу, и теперь Инесса Леонардовна улыбалась почти круглосуточно, вызывая косые взгляды прохожих. Отец тоже объявил, что пока помочь не может, устраивал свою выставку и все деньги ушли на ее организацию.