Книга Я думала, я счастливая..., страница 73 – Марина Безрукова

Второй раз в жизни Николай испытал это чувство. И второй раз от любимой женщины, которой доверял безоговорочно. Сначала мама, теперь Соня. Николай чуть не расплакался, как и много лет назад над съеденным кроликом.

— Соня, что ты творишь? — тихо произнес он.

— Но Коленька, я не думала, что это так важно. Ну, хочешь, завтра съездим еще в какой-нибудь медцентр и сделаем узи снова?

Николай устало покачал головой — нет. Теперь уже не надо.

— У меня всё в порядке. Малыш здоров. Всё соответствует сроку. Никаких отклонений. Ведь это самое главное, Коленька! Я и сама в экран не смотрела и ничего не видела, — затараторила Соня.

Она подошла ближе, обняла его за шею, посмотрела лучистыми счастливыми глазами. И он снова растаял: с сыном всё хорошо, остальное ерунда.

— Мальчик? — хрипло спросил он, целуя в макушку Соню.

— Я не знаю, Коленька. Я не спрашивала. А мне не сказали. Но какая разница?

Она ушла на кухню, захлопала ящиками, загремела сковородкой. Потом раздался звук разрываемого пакета, а через минуту зашкворчало жареным.

— Иди сюда! — позвала Соня. — Ужинать будем.

Потом он жевал невкусные голубцы, купленные в отделе готового блюда, и смотрел, как Соня рассеянно гоняет по тарелке кусочки фарша. Мяса она ела совсем мало, и Николай переживал, что это плохо отразится на здоровье.

— Коленька, — Соня серьезно посмотрела, — Коля, мне нужны деньги.

Николай уже немного отошел от пережитой досады и теперь даже обрадовался: наконец-то, она решила купить всё необходимое для ребенка!

— Да, конечно! Ты уже присмотрела магазин? Желательно и кроватку, и коляску купит в одном месте. Ну, чтобы сразу доставили. А еще, я знаешь, какую штуку видел? Такое как бы креслице, оно качается в разных режимах. Плавно, плавно так…

— Шезлонг, — проронила Соня.

— Да, точно! Пишут, классная вещь. Положил крикуна, а он его укачивает, как нянька. И руки свободны. И спине не тяжело. А то вдруг родится бутуз, как я. Я ведь почти четыре с половиной килограмма весил, — гордо покраснел Николай.

На него напала эйфория. Он готов был подхватить Сонечку на руки и кружить по квартире, только места не хватит, да и она будет отбиваться. Впервые за последние недели, Соня не молчит, думая совсем не о ребенке, не ищет нужные книги и не бежит в клинику к Тимуру. Она говорит об их малыше! Наконец-то! Зря, он так отреагировал на ее поход к доктору в одиночестве. В следующий раз уж точно пойдут вместе. Там уже всё и рассмотреть можно будет, ведь прямо настоящий человечек получится!

— Так что? Завтра поедем? Не зря же я отпрашивался?

Соня продолжала смотреть на него строгими глазами, и Николай осекся. Она взяла в руку вилку, попробовала подцепить кусочек голубца, но тут же оставила еду в покое.

— Коляска потом… Мне для Тимура надо. А без твоего разрешения я брать не хочу. Стыдно.

Николаю показалось, что на него обрушилась лавина. Понеслась, сметая всё на своем пути, а потом рухнула и придавила непробиваемым слоем. Ни пошевелиться, ни докричаться.

Николай медленно встал из-за стола. Соня сидела, нервно сжимая хрупкие свои пальцы. Они как прикосновения невесомых крылышек сводили Николая с ума каждый раз, когда хотя бы мимолетно он касался ее рук. А уж когда они порхали по его телу, как по живому музыкальному инструменту, останавливался земной шар. Глаза Соня так и не подняла, и Николай горько усмехнувшись, протянул руку, чтобы коснуться ее подбородка. Но вдруг передумал. Рука так и застыла на полдороги. Постояв еще секунду, он вышел из кухни. Его охватило отчаяние — весь мир, который он выстроил, рушился прямо на глазах. Смириться невозможно. Да и как отказаться от своей, уже, казалось бы, заранее рассчитанной жизни?!