Книга Я думала, я счастливая..., страница 67 – Марина Безрукова

— Пойдем, Коленька, домой. Чаю горячего хочу. И я всё-всё тебе расскажу.

Искренность, прозвучавшая в ее голосе, подкупила, и Николай растаял. Слишком безыскусна его Соня. Но человеку всегда мало. Раньше думал: «Только бы была со мной, только бы не исчезла, не растаяла, как снежинка на теплой ладони». А теперь? Мало этого! Мало! Хочется знать ее мысли, чувствовать ее чувства, просветить всю насквозь, как рентгеновский луч.

На кухне Соня включила чайник, поставила на стол две большие кружки и коробку с чайными пакетиками. Давно уже забыл Николай, как когда-то колдовала ему чай жена: сыпала душистые травки, чуть нахмурив брови, задумчиво решала, что еще добавить в прозрачный заварник, чтобы каждый раз чай получился с другим ароматом. Он опустился на стул. Терпеливо ждал, когда Соня расскажет ему обо всём, что произошло. Чайник возмущенно забурлил, плюнул кипятком, и Соня поспешно его схватила. Пакетики с чаем закружились вздувшимися животами в кружках.

Обхватив тонкими пальцами горячую чашку, Соня села напротив, зябко повела плечами.

— Понимаешь, Коленька, Тимур приехал. Я узнала случайно. От знакомых. Я думала он до сих пор у себя там… не помню город…

Вздрогнули длинные темные ресницы, на щеках выступил легкий румянец. Николай, не притронувшись к чаю, напряженно ждал продолжения. Ему было обидно, что Соня не послушалась его запрета, не обратилась за помощью к нему. Ведь, если ей так это важно, он мог бы сам отвезти ее в больницу. А она побежала туда по первому зову… Значит?..

— Он уже месяц здесь. Я не знала, — вскинула она глаза.

Николай понял: не врет. И правда, не знала.

— А сегодня мне написала Ася, она тоже у Тимура училась. Я сначала не поверила, но она точно назвала место, где он находится. Нехорошее это место, Коленька.

Соня отвернулась, по худой шее скользнул комок.

— Он позвал тебя? — хрипло спросил Николай.

Соня покачала головой. Нет, не звал.

— Так зачем же ты?! — воскликнул Николай и вскочил со стула.

Стол зашатался, из кружки выплеснулся кипяток.

— Зачем, ты помчалась туда?! Рискуя собой, нашим ребенком! Что это? Я тебя спрашиваю, что?!

Его вопрос так и остался без ответа. И только прозрачный пар дымился над невкусным чаем, да раздавались тихие всхлипы Сони.

Всю ночь Тамара не могла заснуть. В окна ее домика настойчиво стучал ветер, а под утро небо недовольно всплакнуло мелким дождиком, который так и не перерос в полноценные рыдания и быстро закончился. Тамара закуталась в платок и вышла на веранду, уснуть всё равно не получится. Ей хотелось дождаться рассвета. Она подвинула кресло, застелила его толстым покрывалом и уселась, вытянув ноги в смешных овчинных тапочках. «Как пенсионерка», — усмехнулась самой себе. Правда, тут же смущенно передернула плечами, словно кто-то мог за ней подглядывать. Видели бы эту пенсионерку, когда она остается с Женей наедине. Самой потом неудобно вспоминать. Женька уехал. Снова командировка. То ли специально стал часто уезжать, то ли действительно, дел много.

Ветер стих, и теперь в прохладном воздухе разливался аромат цветущих деревьев, слышалось звонкое, торопливое пение птиц. Тамара улыбнулась: какое счастье встречать весну на юге. Вспомнила серый, мрачный город, который почти никогда не радует солнцем и снова удивилась: как непредсказуема жизнь. Никогда бы она сюда не уехала в одиночестве, а продолжала терпеливо ждать тепла там, где оно приходит скупо и неохотно. Не смогла бы она бросить Николая, а сама наслаждаться сочной, пахнущей пряностями весной, на берегу моря. Это было бы нечестно. Но жизнь устроила всё так, как устроила. Тамара и сама не ожидала, что она оценит такой поворот судьбы. Ехала сюда, как в ссылку, а в итоге, получила неслыханную свободу. Семья осталась там, в каменном мешке. Да и можно ли назвать их семьей? Так, по привычке всплывает это слово.