Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 89 – Марина Безрукова

Не дав себе времени передумать, нажал на синюю стрелку. И начал ждать.

Трудные разговоры

Маша

Вода в чайнике заклубилась жирными пузырями. Несколько секунд я завороженно ждала, когда щелкнет кнопка и можно будет заварить чай.

Анна Ивановна хлопотала у стола, вынимая из сумки всё новые и новые пакетики и судочки. В холодильник уже перекочевали голубцы и греческий йогурт.

— Вот тут еще печенье… Анечке можно, я почитала, на нежирном твороге сделала. Только корицу добавлять не стала. Мало ли…

Она обернулась, растерянно сжимая в руках пластиковый контейнер. Я улыбнулась и, забрав выпечку, попыталась усадить свекровь попить чаю. Она приехала утром, чтобы побыть с Аней, пока я буду на занятиях. Завтра мы едем в больницу, а со следующей недели я выхожу на полставки в школу. Я надеялась, что анализы будут хорошие, и Анюта сможет учиться, как все.

— Спасибо вам, Анна Ивановна! Аня будет рада. Вы не переживайте так из-за ее питания. Она же и раньше не ела ничего вредного или жирного. Так что почти ничего не изменилось…

Анна Ивановна тихонько вздохнула, села и подвинула ближе чашку. Я налила чай, который специально для нее купила – ее любимый, с сосновыми почками и розмарином.

До выхода из дома оставалось еще полчаса. Надкусив тающее во рту печенье, подобрала крошку, скатившуюся по губам, и чуть не замычала от удовольствия. Никогда у меня не получается такой нежный бисквит, сколько бы не пыталась повторить. Кладу всё до грамма по рецепту, получается вкусно, но… всё равно не то.

— Как Сергей Александрович?

Я внимательно посмотрела на свекровь. Костин отец пару недель назад переболел простудой и до сих пор сильно кашлял.

— Получше. Ворчит, что я его донимаю с сиропами и растираниями. Медвежий жир вот посоветовали…

Я кивнула и решила больше не ждать. Сколько ни оттягивай, а обсудить эту тему надо. Костины родители всегда ко мне хорошо относились, и утаивать от них я ничего не собиралась.

— Анна Ивановна… Костя квартиру полностью на меня переписал. И счет хочет открыть для Ани.

Я всё-таки не выдержала и опустила глаза, рассматривая ажурную салфетку на столе. Сказал им об этом Костя или нет, я не знала. В кухне было тихо, только время от времени доносился голосок Ани, отвечающий на вопросы. Шел урок английского.

Анна Ивановна вздохнула, отодвинула чашку и, чуть наклонившись, накрыла мою руку своей ладонью.

— Хоть что-то, Машенька… Может, мы с отцом и не зря воспитывали… объясняли.

Ее ладонь была теплой, сухой. Она еще раз тихонько пожала мне пальцы, и в этом простом жесте было столько силы и любви, что у меня к горлу подкатил ком. Я оказалась не готова. Боялась осуждения или вопросов, а получила понимание и поддержку.

— Значит, совесть у него всё-таки есть, - в ее голосе не было гордости, только усталость.

Я вскинула глаза. Совесть… Лицо у свекрови было спокойно, взгляд стал мягче. Она ничего не знает. Я слегка улыбнулась. Кивнула. Пусть так. Я тоже ничего не скажу. Иначе ее сердце будет окончательно разбито.

— Сережа обрадуется, - ее губы слегка раздвинулись в улыбке. – А Анечке Костя сказал?

Я покачала головой.

— Не знаю… Не думаю. Они почти не общаются. Не из-за меня, - поймала я ее взгляд. – Костя ее как будто боится…

— И правильно боится. Десять лет – возраст нежный. Всё понимает уже. И простить не может. Еще и ни школы, ни балета теперь… Ох, и когда всё наладится.