Книга Репликация, страница 54 – Наташа Эвс

Вечер тянулся бесконечно. Пройдет ночь, за которой последует время моего позора, потому что я ничего не изменил и не дам согласия на укол.

Вера в себя позволяет человеку совершать поступки, но моя вера почти покинула меня. Отец предупреждал о таком состоянии и говорил, что это самое плохое, что может произойти. Ведь теряя веру в свои силы и возможности, человек становится слабым и не способным бороться. Его легко победить. И сейчас я именно в таком состоянии.

— Вот его камера, — послышалось с коридора, где мелькнули фигуры. — Пошли отсюда… Быстро…

Что это было? Кто-то следит за мной? Почему возле меня появляются подозрительные люди? Это то, о чем предупреждал Питер? Меня занесли в черный список? Может быть. А я даже не имею сил бороться. Я ничего не могу. Неужели это конец? Меня могут прибить в этой камере, как бешеную собаку, и никто не найдет виновных. Какое позорное завершение жизни… А совсем недавно я был счастлив. В том деревянном домике общины староверов, в котором пахло дровами и теплым тестом ягодного пирога. Там было уютно. Там жили самые дорогие сердцу люди. Дочка, сын и любимая жена. Их лица и глаза сопровождали меня каждую минуту этой страшной жизни в Сером Городе. Это было моей опорой и поддержкой, а сейчас во мне что-то сломалось. И я даже не знаю что. Нужно держаться за их образы. Держаться. Нельзя унывать. Это последнее, что может произойти.

Наверное, уже прошла половина ночи. А когда наступит утро, я должен решить, как себя вести. Нужно придумать схему поведения на разные варианты. Быть готовым для любых ситуаций.

Скрип решетки заставил меня вскочить с лежанки. У моей камеры кто-то стоял. В темном помещении трудно разобрать лица, но я увидел двух охранников и людей без определяющей формы.

— На выход, — скомандовал мне охранник, распахнув решетку.

— Куда? — непонимающе спросил я, пытаясь разглядеть тех, кто находился в коридоре.

— Давай резче! — грубо повторил мужчина и, видя мое замешательство, подошел ко мне и пихнул в сторону порога.

Я направился к выходу, лихорадочно соображая, как быть, ведь меня явно поведут не на укол. Середина ночи не очень подходит для этого. Шагнув за стены камеры, я увидел трех человек, один из которых был со светящимися синими глазами, тем, кого на острове называли модифицированными или синими.

— Кто вы? — спросил я, оглядываясь на всех. — Зачем вы пришли?

— Шагай вперед, — бросил охранник. — И рот закрой.

— Вакцинация назначена на утро, — не выдержал я, понимая, что эти люди последние, кого мне удастся увидеть.

— Закрой рот, — процедил мужчина без определяющей формы. Шагнув за мою спину, он толкнул меня, заставляя идти вперед. — Делай, что тебе говорят.

Я побрел по коридору, чувствуя ком обиды, который обхватил мою грудную клетку, словно спрут щупальцами. Это конец. Что я могу сделать против пятерых, двое из которых вооружены.

Коридор — мой последний путь. Где они меня убьют? В каком месте? Эти люди уже знают, а я просто иду вперед, доживая последние минуты. Как нелепо… Как это глупо. Я мог бы сделать в жизни многое, но вместо этого смотрю в спину охраннику и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце.

Мы шли молча. Впереди и позади меня сопровождала охрана, по бокам — трое. У меня нет вариантов даже дернуться, забьют тут же в коридоре.