Онлайн книга «Репликация»
|
Видя, что меня сейчас завернут в наручники и либо снова побьют, либо уведут в мой сектор, я предупреждающе выставил руку и заявил: — Отведите меня к руководящему! Я требую встречи с главным. Сейчас же! В этот момент наблюдатель моргнул красным глазом и монотонно произнес: «Фиксирую требование». — Навязался на мою голову, — недовольно буркнул первый охранник, защелкнув на мне наручники. — Пошли, неугомонный. Вперед! Меня повели на улицу к строению, что располагалось рядом с башней. Я снова шел в сопровождении охранника и наблюдателя, только настроен был решительно. Мне хотелось выяснить хоть что-то, хотелось взглянуть на зачинщика событий и оценить масштаб проблемы. В здании мы поднялись на этаж выше, это было единственное строение, где можно подняться выше первого этажа, во всех секторах одноэтажные строения позволяли только спуститься в подвальные помещения. Там и располагались наши территории со спальными нарами и столовые. Оставив меня в коридоре у одной из дверей, охранник скрылся за ней и быстро появился снова, указав мне дубинкой вглубь кабинета. Я шагнул внутрь и остановился, оглядывая помещение, которое отличалось от того, где жили все люди. Просторная светлая комната, два дивана в зоне отдыха, длинный стол в центре и по периметру глиняные вазы с экзотическими растениями. Наблюдатель влетел за мной и завис рядом. Откуда-то из внутренней комнаты вышел темноволосый мужчина, он прошел к противоположному краю стола и опустился в кресло, устремив на меня вопросительный взгляд. — У вас есть десять минут, — объявил он. — Что происходит? — вырвалось у меня. — Что за тюремные условия вы устроили людям? — Этого требует положение, — спокойно ответил мужчина. — Разве вы не видите масштаб проблемы? — При чем тут проблема? Вы разделили людей по секторам, разъединили семьи, а когда пытаешься увидеться с родными, вы наказываете физически. Поясните свои действия! Мой собеседник откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. — Поясняю. В связи с эпидемической обстановкой люди разделены по результатам анализов крови, дети содержатся отдельно по причине особого иммунного ответа на вирус. Мы стараемся предотвратить развитие мутаций внутри закрытой зоны, для этого изучаем причины и варианты действия болезнетворных агентов. В том числе изучаем чистый ген у детей. Ваши проникновения в изолированную зону подвергают риску не только детское отделение, но и все наши исследования. Поэтому мы вынуждены действовать в жестких рамках. Такие как вы, могут обесценить все наши разработки, подвергая риску людей, которые ждут от нас результатов. Как по-вашему мы должны действовать в отношении вас? Выслушав словно заученный монотонный ответ, я покачал головой: — Мы тут уже восемь недель. Если бы я был опасен для своей семьи, это бы уже выразилось. Не нужно быть ученым, чтобы это понять. — Мы проводим исследования, которые требуют изоляции… — Я требую воссоединения с семьей, — оборвал я. — Мы с женой не подписывали согласие на проведение каких-либо исследований над нашими детьми. Они не больны, я тоже. — На данном этапе это невозможно, — отчеканил мужчина. — Что вы задумали? В какую игру вы нас впутали? Я же вижу, что все это фальсификация! Какую цель вы преследуете? Мой собеседник оставался невозмутимым, тогда как во мне вспыхнула буря эмоций. |