Книга Обратники, страница 98 – Наташа Эвс

Валентин поднял руки в знак послушания и ответил:

— Кажется, ты не получил красный доступ. Сотрудники без этого доступа не имеют право проходить в определенные отсеки. И тебе известно об этом.

Моя уверенность тут же слетела. Я отпрянул, почувствовав давление личности своего брата, и растерянно посмотрел перед собой.

— Красный доступ?

— Точно, — Валентин кивнул. — Если вся проблема в этом — это не проблема.

Меня наконец осенило, что камень моего преткновения это неполное прохождение посвящения.

Я огляделся, увидев тринадцать братьев и погром от своих действий, и мне стало плохо. Снова мое неконтролируемое поведение нанесло ущерб. Это уже вышло за рамки.

— Однако ты распоясался, брат, — усмехнулся Антон, перекидывая через палец брелок.

Ко мне подошел маленький Стивен и вгляделся в мои глаза снизу вверх, как делал обычно.

— Сейчас тебе страшно, — задумчиво произнес он. — Ты плохо владеешь собой. Но не бойся, мы рядом.

— Он научится, — снисходительно улыбнулся Валентин.

— Ты ушел с Мией, — напомнил я. — Где она?

Валентин развел руками:

— После нашего разговора она вольна идти, куда хочет.

— Значит, ее здесь нет? Я думал… Почему тогда меня так тянуло сюда?

— И уже не первый раз, — заметил мой брат. — То место особенное. Это зов природы. Твоей природы, дорогой Марк.

От последней фразы меня передернуло. Стоя в окружении тринадцати во главе с Валентином, я ощущал угрозу. Но вместе с тем где-то глубоко в сердце теплилось чувство ликования. Они все до одного были мне понятны: их действия, эмоции и взгляд темных глаз перекликались с моим существом, как потерянные родные люди, которых я обрел вновь. От этих ощущений стало страшно. Признание такого родства обвило мою шею питоном, сводя судорогой трахею и глотку. Мне захотелось уйти как можно дальше, убежать в такое место, где память навсегда отрежет знание о моем новом ощущении близости с этим страшным обществом.

Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз, потому что мое естество изменилось. Запрет на эту тему слетел с меня треснувшими пластами защитного кокона, в который мама поместила меня с детства.

Мама… Знаю, ты очень хотела уберечь меня, хранила мое детство, оберегала юность. Вопреки строгим взглядам отца ты построила вокруг меня другой мир, цветущий и разноцветный, в котором черный цвет отсутствовал. Ты просто любила меня. Любила своего сына, который все же перешел границу воображаемого счастья и встретился с тем, от кого ты получила много страданий.

— Мия здесь? — спросил я ребят, когда вернулся в комнату, и в тот же момент поймал на себе настороженные взгляды, словно желающие понять: кто перед ними.

— Нет, — ответил Серафим. — Она не приходила.

Я помолчал, понимая, что на меня теперь смотрят иначе и подошел к Николь с вопросом:

— Скажи, что ты слышала, когда я вернулся с левого корпуса в прошлый раз? Что со мной не так?

Николь обвела меня большими глазами и шепнула:

— С тобой все не так. Ты стал как… Как они. Физиология изменилась.

— Не может быть…

— Но ты и они — не одно и то же. Это разное, правда. Только не сдавайся, Марк.

Я отправился искать Мию. Я нуждался в ее обществе, быть может, чаще, чем положено. Казалось, что Мия мой талисман, что она близкий мне человек, и я не мог провести ни дня, в котором не было этой сильной и хрупкой девушки.