Книга Обратники, страница 103 – Наташа Эвс

— Шикарное зрелище, правда? — задумчиво протянул Тор, глядя на огненные языки горизонта.

От неожиданности я очнулся и посмотрел в сторону внезапного гостя.

— Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты, — ответил альбинос.

Меня словно разбудили ударом дубины, потому что никак не удавалось сосредоточиться.

— Почему я не могу пройти туда?

— Правда? — Тор будто искренне удивился. — Я могу.

— Что там? Что там находится?

— О! Такое нужно только видеть, — восхитился он, и меня это взбесило.

— Ты издеваешься?

Тор улыбнулся и шагнул за невидимую для меня стену, скользнув по мне насмешливым взглядом. Он удалялся, становясь ближе к заветному пламени, делая этим сам случай болезненным для моего самолюбия.

Я шагнул за ним, ударившись лбом о стену, и совсем потерял самообладание. Мои кулаки разносили все вокруг, сверкая искрами, поднимали разрушительную воронку и пытались снести преграду, пока я не выдохся. После чего остался лежать на полу, повернув голову в сторону ушедшего Тора и признавая свое бессилие.

Через какое-то время мне пришлось подняться. Пошатываясь, я направился к своему родственнику, восстанавливая силы по пути.

Валентин стоял спиной и водил пальцем по серебряному кубку на столе.

— Как ты? — спросил он, не оборачиваясь, когда я появился в его кабинете. — Тебя никто не обижал? Не препятствовал?

— Что ты сделал со мной?

Валентин развернулся и окинул меня взглядом.

— Дал тебе то, что ты хотел — полный доступ.

— Это не работает! — возмутился я. — Мне ничего не удалось понять. И шестой отсек… Ты посмеялся надо мной?

— Брат, я не способен на это. Разнообразие человеческих эмоций мне чуждо.

— Я убил неделю! Выкинул ее из своей жизни!

— Ты убил двадцать пять лет своей жизни, — поправил Валентин. — И только сейчас начинаешь ее снова. Но как любое дитя, упрямишься и думаешь, что сможешь идти сам.

Я опустился в кресло и закрыл лицо руками. Что мне делать дальше? Как быть? Тот, кто стоит сейчас передо мной, наполняет страхом все вокруг, в его присутствии тяжело дышать, но с некоторых пор я чувствую его, как часть себя, и сам себе боюсь признаться в этом.

— Ты дал мне полный доступ, — тихо произнес я, глядя в пол. — Но это не то, совсем не то. От этого статуса я ничего не получил.

Валентин медленно подошел ко мне, сверкнув носками начищенных туфлей, и опустил руку на мое плечо.

— Ты сам все понимаешь, мой дорогой Марк. Полный доступ в твоем случае имеет плачевные результаты, потому что все здесь имеет зоны, защищенные от посторонних. Ты не видишь их, они недоступны, но их видит каждый мой брат из тринадцати. И ты можешь это изменить. И даже знаешь — как.

Я содрогнулся от крепких пальцев на своем плече и покачал головой:

— Я услышал тебя.

— Вот и славно. Рад. Как будешь готов, сообщи.

— Я готов.

Выдержав короткую паузу, Валентин довольно улыбнулся:

— Тогда начнем.

С этого момента в кабинет стали прибывать все тринадцать братьев, они расположились вокруг, один за другим, а я с Валентином оказался внутри этого круга. Мой брат снова провел пальцем по серебряному кубку, и я понял, что он уже ждал меня здесь, он знал, что я приду. В момент моего появления в кабинете, Валентин стоял спиной и точно так же касался этого кубка. Он знал.

Меня заполнило такое отчаяние, что захотелось разорвать себя пополам. Что я здесь делаю? Кем я стал? Меня почти не осталось. От того, что этот страшный человек видит во мне инструмент для достижения цели, моя жизнь полетела кувырком.