Книга Порочный ангел, страница 182 – Л. Дж. Шэн

— Ты просто невозможна. – Папа бросает на нее сердитый взгляд. – Конечно, я знаю! Он мой сын! Это я должен вести его на ужин, а не ты.

— Чувак, без обид. – Я выпиваю энергетик и сминаю пустую бутылку в кулаке. – Но из тебя сейчас не лучшая компания, а мне нужно зализать раны.

Дикси поворачивается к папе с безмятежной улыбкой.

— Похоже, ты злишься. Хочешь, верну тебе ключи?

— Нет, – едко огрызается он. – Оставь. Все равно лишь вопрос времени, когда в твоей захудалой квартире понадобится что-то ремонтировать, и тебе придется снова сюда переехать.

— Так уж вышло, что мне очень нравится моя «захудалая квартира». – Дикси изображает кавычки на его неудачном выборе слов. – Каждый пенни, который я потратила на ее покупку, заработан тяжелым трудом и символизирует мою финансовую независимость.

Папа краснеет. Реально. Черт возьми. Краснеет.

— Неудачно выразился. Это… я не это имел в виду.

Интересно, он знает, каким несчастным выглядит, с тех пор как утратил ее безраздельное обожание? Я уже вижу: если они когда-нибудь все же сойдутся, то их отношения будут совсем не такими, как были у него с мамой. Это будет не такая большая, всепоглощающая любовь, а скорее… союз двух людей, которые не дают друг другу провалиться в пропасть, что вечно разверзнута прямо у них под ногами. Но это не так уж плохо. Иметь рядом подушку безопасности, за которую можно ухватиться. Мне бы такая сейчас совсем не помешала.

На террасе Дикси протягивает мне чашку того крышесносного кофе из пекарни. Мой привычный заказ. Я беру его и делаю глоток.

— Я все сделал. – Я достаю свой браслет с голубкой из кармана спортивных штанов. – Бейли говорит, что Талия украла ее браслет.

Долбаная стерва. Талия не в себе, если думает, что я его не верну.

Дикси одаривает меня сочувственным взглядом.

— Я горжусь тобой. Знаю, что было нелегко, но ей нужно знать: она должна бороться за все, что когда-то считала само собой разумеющимся. Чем больше поставлено на кон, тем упорнее сражаешься.

Я верю ей на слово, потому что она тоже начинала со дна. Порой нужен боец, чтобы создать бойца. Бейли должна зубами и когтями вырываться из этой зависимости. Разбив ей сердце, я совершил самый трудный поступок в своей жизни, но все же сделал это, потому что тем самым помогу ей наладить свою жизнь.

Папа с угрюмым видом присоединяется к нам на террасе. Сует руки в передние карманы и спрашивает:

— Как прошло прощание с Бейли?

— Потрясно. Подумываю внести это в ежедневную практику.

— Джейми сказал, что она записалась на трехмесячную программу. – Он водит носком ботинка по земле, отказываясь смотреть на Дикси, как дошколенок. – И клиника, похоже, признанная. Ты должен радоваться.

Радоваться? Не в этой жизни. Однако чувствовать надежду, печаль, страшную усталость и облегчение? Да. Честно говоря, в голове сейчас сумбур. Я не смогу толком сказать, что происходит, пока все это не закончится и Бейли не выйдет из реабилитационной клиники.

Плотно поджимаю губы, а затем признаюсь:

— Очень отстойно быть влюбленным в девушку и не знать, переживет ли она ночь.

— Знаю, – резко произносит папа. – Я это проходил. Но нет ничего лучше, чем проснуться и увидеть, что она все еще рядом, дышит.

Я почти слышу, как Дикси с трудом сглатывает, переводя взгляд с меня на папу и обратно.