Книга Моя дикая страсть, страница 72 – Юля Гром

На работу ехать еще рано, поэтому прошу водителя отвезти меня домой к отцу. Хочется хотя бы короткой передышки. Выключаю телефон, чтобы не слышать Батура. Мне необходимо время, чтобы осмыслить все произошедшее этой ночью. Его слова о детях больно резанули по сердцу тупым ножом. Я не планирую беременеть в ближайшее время, но муж был так категоричен, словно вообще не хочет детей со мной. Это может означать лишь одно. Батур не видит нас в будущем.

Во дворе папа подтягивается на турнике. Его физической форме позавидовал бы любой двадцатилетний парень. Подлетаю к нему и целую в щеку.

— Погоди, дочь, потный весь. Беги в дом, помоги с завтраком, а я по-быстрому в душ.

Когда переступаю порог родного дома, сразу становится легче. Здесь искренне меня любят и ждут. От ощущения тепла и заботы все проблемы кажутся не такими серьезными. Залетаю на кухню, где уже вовсю колдует няня. Рядом с ней чувствую себя маленькой девочкой, она обнимет меня, погладит по волосам, и все станет легко и просто как раньше, до знакомства с Батуром.

— Ох, красавица моя приехала. Ты бы предупредила. Дай поцелую в мои щечки румяные, — няня заключает меня в крепкие объятия.

— Я очень соскучилась, — целую ее в ответ.

— Садись и рассказывай скорее, как жизнь семейная. С мужем-то ладите? Я так сильно переживаю за тебя, реву по ночам, все думаю, как ты там, в чужом доме, да еще и с нелюбимым мужем. И все из-за Дениса. Негодный мальчишка. Взять бы ремень… — грозит няня кулаком.

— Даже не знаю, что сказать, — неуверенно пожимаю плечами. — Сложно все. Семья Юксель меня ненавидит, да и у Батура ко мне чувств нет. Я в том доме совсем чужая.

Вздохнув, разливаю чай по чашкам и сажусь за стол.

— Мариш, ну конечно, чужая. Времени-то прошло мало. И тебе надо привыкнуть, и им тоже. А насчет Батура ты неправа. Поверь мне, старухе, так на безразличных женщин не смотрят, как он на тебя глядел. Всю свадьбу вокруг тебя как коршун кружил. Такая вы с ним красивая пара, — няня суетится, раскладывает яичницу по тарелкам и румяные тосты с сыром. С довольным видом осматривает стол и наконец-то садится напротив.

— Ешь, Мариш, а то совсем худющая стала. Одни глазюки торчат, — строго говорит, пристально осмотрев меня.

— Вчера поругались, — вздыхаю, монотонно размешивая чай в чашке. — Сложно мне с ним. Сама, конечно, виновата, но и он тоже хорош. Мог бы быть помягче.

— А что ты натворила?

— При подчиненных накричала, оскорбила его. Кольцо обручальное бросила ему под ноги, — не поднимаю виноватых глаз от чашки. — Ему женщина позвонила, и он тут же сорвался к ней, ничего не объясняя. Вот я и вспылила.

— Моя хорошая, ну что же ты так. Жена должна быть дипломатом, где-то хитрость и мудрость проявить, где-то промолчать. Ну или сладко спать уложить, — игриво улыбаясь, няня подкладывает мне сыр на тарелку.

— Няня… — засмущавшись, закрываю лицо руками. С подругами обсуждать секс — это одно, но с родными такие темы затрагивать в разговоре я не могу. А судя по прошлой ночи, вообще непонятно, кто кого уложил.

— Хитрость и мудрость — это не про меня. Я вспыхиваю как спичка. И любая бы вспылила на моем месте. Женщины с него глаз не сводят. Батур мужчина представительный, харизматичный. У него невеста была. Видела бы ты ее. Ей прямая дорога на конкурс красоты, — наверное, я плохая актриса или от проницательного взгляда няни ничего не может скрыться, но она тут же понимает, в чем дело.