Книга Моя дикая страсть, страница 19 – Юля Гром

Не бросив в мою сторону и мимолетного взгляда, он садится в машину и уезжает. Даже не прощается со мной, как будто десять минут назад это не он мне говорил о поцелуях.

— Отец, почему ты с ним любезничаешь? Из-за них наша жизнь кувырком пошла, а ты ему еще руку жмешь, — захожу в дом, хлопая входной дверью, и поднимаюсь по лестнице в свою комнату.

— Наша жизнь пошла кувырком из-за моего сына-идиота, а не из-за Батура, — слышу за спиной усталый голос отца.

Снимаю футболку и замираю, почувствовав знакомый волнующий аромат. У меня даже голова закружилась от терпкого запаха пряных духов Батура. Мне кажется, парфюм такой настырный, что остался не только на моей одежде и волосах, а распространился по всей комнате. Разве правильно переживать из-за предательства бывшего жениха, готовиться к свадьбе с Рюзгаром и балдеть от запаха и прикосновений Батура.

Я гоню от себя мысли о старшем Юкселе. Но тщетно. Мужчина с ледяным взглядом проникает в мысли и грешные сны, прорастает в сердце. Мне хочется его понять, изучить лучше, ведь мне не показался интерес и страстное желание в его жестах и взглядах, когда мы с ним наедине. Не придумываю же я все себе. Честно ищу в нем недостатки и поводы не думать о холодных пробирающих до мурашек глазах, но получается отвратительно.

Горячая вода расслабляет напряженные мышцы и нервы. Стою бесконечно долго под сильным напором, пока ванная не заполняется паром. Высушив наспех волосы, надеваю пижаму и возвращаюсь в комнату. После событий сегодняшнего дня спать совсем не хочется.

Как только я включаю телефон, начинают сыпаться гневные сообщения от Андрея. Все удаляю не читая. Без сожаления заношу его номер в черный список. Отец говорит, что предательство прощать нельзя никому. Поэтому еще минут двадцать трачу на удаление совместных фото и переписок. Из тумбочки достаю помолвочное кольцо, покрутив его в руках, выбрасываю в мусорное ведро. Прощаюсь с прошлой жизнью. Вещи и фото выбросить легко, а вот боль от предательства в моем разбитом сердце останется надолго, добавляя мне еще больше комплексов и сомнений, что меня вообще можно полюбить.

— Не помешаю? — заходит отец с двумя чашками.

— Какао? Пап, ты серьезно? — беру в руки кружку с горячим ароматным напитком, который в последний раз я пила лет пятнадцать назад.

— Ну не с бутылкой же водки мне к дочери на разговор приходить, — от улыбки у него появляются морщинки вокруг глаз. Мы садимся на диванчик в углу широкого балкона.

— Мама всегда готовила нам какао, — склонившись над кружкой, делаю вдох, потом маленький глоток, чтобы не обжечься, и кладу голову на плечо папе. Мои воспоминания о детстве такие же сладкие и теплые, как это шоколадно-ванильное лакомство.

— Прости меня. Я очень хреновый отец, не смог тебя уберечь. Я бессилен против Юкселей, — его напряженный голос слегка дрожит.

— Я тоже не самая лучшая дочь, знаешь ли. Столько проблем тебе доставляла, — обнимаю папу сильнее.

— Было дело, — смеется. — В кабинет директора школы я ходил как на работу.

— Когда умерла ваша мама, я мало уделял вам внимания, с головой погружался в работу, глушил боль, не замечая, что вам с Денисом было гораздо хуже. Только я виноват, что сын вырос безответственным слабохарактерным лентяем.

— Пап, он хотя бы любит Мелек? Мне будет греть душу понимание того, что жертвую своей жизнь не просто так, а ради счастья брата.