Книга Моя дикая страсть, страница 130 – Юля Гром

— Марина обязательно понравилась бы тебе. Она замечательная, очень красивая и непредсказуемая девочка. Помнишь, мам, ты говорила, что однажды я встречу женщину, которая будет гореть в сердце до последнего моего вздоха. Она будет для меня всем: воздухом и водой, опорой и стимулом. Она будет спасением и погибелью. Я буду просыпаться и засыпать с мыслями о ней. Без нее душа будет изнывать и кровоточить. Я буду оберегать ее от всех невзгод и закрою спиной от опасности. Она станет единственной любовью моей жизни. Так вот, мама, ты была права, я ее встретил. Но не смог уберечь.

Я не вижу глаз Батура, но уверена, что в них сейчас бушует океан. До острой нестерпимой боли невыносимо смотреть, как сломался мой сильный мужчина.

— Я раздавлен, уничтожен, балансирую на грани. Воспаленный мозг уже плохо соображает, где я, может, в аду, в самом пекле рядом с Рюзгаром и все еще пытаю его, где моя жена. Жизнь наказала меня за самонадеянность, тщеславие и поставила на колени. Я верю, мама, что Марина жива, и жду ее. Ведь я так и не сказал ей, как безумно сильно ее люблю.

Непроизвольно прижимаю руку к животу. Вздрагиваю. Слова Батура лавой растекаются по венам, а каждый вдох как будто тупым лезвием режет по легким. Я чувствую его боль каждой клеточкой, он словно постарел за несколько дней, что мы не виделись. Как я могла сомневаться в нем и думать, что он отказался от меня? Батур всегда меня просил лишь о безоговорочном доверии. А я не смогла ему этого дать и снова усомнилась в нем, не доверилась, подвела его. А он все это время ждал меня и надеялся до последнего. Сколько же боли я причинила.

Осторожно подойдя к нему, кладу руку на плечо и слегка сжимаю. Чувствую, как стальные мышцы обмякают.

— Батур, — голос сипит от непрекращающихся слез. Муж поворачивается не сразу. Ему требуется несколько секунд, чтобы вернуться в реальность из своих тяжелых мыслей.

Ужасающая мысль, что я могла лишиться всего и не увидеть никогда Батура, острым лезвием вскрывает вены. Он поднимает на меня воспаленные, абсолютно стеклянные глаза, от чего меня обдает кипятком отчаяния и боли. Его реакции заторможены. Аккуратно, словно хрусталь, обнимает меня за талию. Одной рукой притягивает к себе и утыкается лбом в живот.

— Если это сон, пусть он продлится как можно дольше, не исчезай сразу, побудь со мной, я так соскучился, — чувствую жар его дыхания через одежду. Запустив пальцы в черную густую шевелюру, прижимаю к себе и начинаю плакать еще сильнее. Вместе с ним заживо сгораю от боли.

— Батур, любимый, это же я, что с тобой? — на секунду мне кажется, что его рассудок помутился и муж не в себе.

Сажусь перед ним на колени, обхватываю лицо руками, глажу по небритым щекам. От его измученного вида и пульсирующей во взгляде боли сердце вот-вот разорвет грудную клетку.

— Без меня совсем перестал бриться, — трусь щекой об его колючую щетину. — Когда ты в последний раз ел и спал?

— Моя Дикая вернулась, — он все еще смотрит не верящим взглядом. Его сдавленный, слабый стон усиливает боль, выкручивающую кости.

Меня раздирает неистовый плач навзрыд.

— Батур, мне было так страшно, прости меня. Умоляю, прости, — муж все еще как каменное изваяние, не двигается.

— Вернись ко мне, любимый, пожалуйста, — теряю контроль и самообладание. Взяв его большую ладонь, прижимаю к животу.