Книга Моя дикая страсть, страница 102 – Юля Гром

— Батур, я ведь спрашивала тебя, кто изображен на фото и что она для тебя значит. Почему ты не рассказал? Я должна была узнать от тебя, а не от постороннего человека. И сколько бы ты еще скрывал, что у тебя есть дочь? Ты совсем мне не доверяешь? — говорю, устало прислонившись лбом к стеклу.

— Не говорил ради безопасности ребенка. О Карине знает только мой водитель. Но он близкий человек и никогда не выдаст мою тайну. Незаконно рожденный ребенок — это позор. Если узнают, что у меня есть Карина, то никогда не выберут Главой. Для отца моя дочь это помеха. Ты ведь уже понимаешь, на что способна моя семья. Я не могу допустить, чтобы с дочкой что-то случилось, — глубоко вздохнув, растирает лицо руками.

— Ты, безусловно, лучше знаешь своего отца, но убить ребенка… Даже Метин на это не способен, — я правда сомневаюсь, что свекор настолько жесток.

— Мариш, на кону огромные деньги, безграничные возможности. Ты не представляешь, как пьянит власть. Благодаря моему назначению перед Метином откроется много новых дверей. Он слишком долго к этому шел. Когда был прошлый совет, двадцать лет назад, его не выбрали. Он воспринял это как личное оскорбление, и сейчас он не остановится ни перед чем. Отец с рождения готовил меня быть Главой.

— Он хочет через тебя реализовать свою мечту?

— Это не мечта, а просто желание получить деньги и власть. Если кто-то помешает Метину, он может сделать все что угодно. Возможно, отец не пойдет на убийство моей дочери, но похитить ребенка и отдать на воспитание чужим людям он с легкостью сможет. Я не прощу себе, если с тобой или Кариной что-то случится. Вы самое ценное, что у меня есть, — пропускаю каждое его слово через себя, чувствую боль и надрыв. Батур слегка приоткрыл дверь к своему сердцу. Наверное, он так же, как и я, боится показаться слабым, если расскажет о своих переживаниях и чувствах.

— Расскажи мне о маме Карины.

— Мариш, зачем мучаешь себя. Я ведь знаю, какая ты ревнивая и как непросто тебе сейчас. Это мое прошлое. Его не изменить.

— Без прошлого не будет будущего. Я справлюсь, мне просто надо услышать все от тебя. Чтобы закрыть вопрос раз и навсегда.

Батур смотрит устало в окно. Я впиваюсь в него взглядом в ожидании ответа.

— Мы встречались около года, когда Аня сказала, что беременна, — поворачиваюсь к Батуру, когда он начинает говорить. Я понимаю, что девушка умерла, но все равно ревность скребет внутри. Чувствую себя очень уязвимой. У них есть совместное прошлое, ребенок, чувства. А у нас с Батуром пока ничего нет.

— У меня не было сомнений, как поступить. Я был счастлив, меня распирало от радости. Пошел к отцу, сказал, что женюсь и скоро у меня родится ребенок. Отец отреагировал очень жестко. Поставил ультиматум: если я женюсь на Анне, Главой мне не стать. Кричал, что трахать я могу кого угодно, пока не женюсь на правильной девушке, но внебрачный ребенок это грязное пятно на моей репутации, и, если Анна не сделает аборт, он предпримет кардинальные меры.

Батур морщится, как будто его пронзает острая боль.

— Анне не нужен был штамп, по крайней мере она так говорила. Мы продолжили жить, как и раньше, но я стал тщательнее скрывать свою женщину. Об аборте я не хотел думать. Не в моих принципах, да и она на это не пошла бы. У нее были серьезные проблемы с сердцем. Она скрывала от нас с Лидой свой страшный диагноз. Я узнал, когда Аня была на седьмом месяце и попала в больницу с приступом. Конечно же, я подключил лучших врачей, и меня мало волновало, узнает ли отец, что мы не сделали аборт или нет. Врачи не смогли спасти Аню, сразу после родов она умерла. Ее сердце не выдержало. Первый год после ее смерти я просто не помню, что я делал и как жил. Да, наверное, и не жил, а как-то существовал. Карину оформили на Лиду. Только благодаря дочке я начал возвращаться к жизни. Каждую свободную минуту рвался к ней. Отец не подозревает, что у меня родился ребенок, я тщательно оберегаю Карину. Но если он узнает, что в моей биографии есть такой порочащий факт, он может пойти на страшные меры.