Книга Пропасти улиц, страница 41 – Любовь Левшинова

Она его ни во что не ставила. Любила его как друга, но для Штат он – Виктор! – был тоже всего лишь корешем. Таким же, как забежавший на вечеринку Миша, с которым она целовалась на кухне и не спросила имени.

А Виктор был особенным, он знал это. Он был яростным, смелым, жестоким предводителем банды. Он – не все. Но Штат было плевать.

— Вообще, – добила она, глядя ему в глаза. Будто говорила лично Виктору: «Моим запросам не соответствуешь даже особенный ты. Потому что ты – как все». – А ты что, опрос проводишь?

Виктор смутился, моргнул, покачал головой. Чувство уязвленности никуда не ушло.

— Я? Да нет… – Желание доказать что-то миру, самому себе и ей царапало кожу изнутри эфемерным намерением. – Спгашивал тут один пго тебя. – Вик исподлобья взглянул на подругу, ожидая реакции. Дай хоть что-то! Блеск в глазах, дерни губой, удивись. Но Штат будто не слышала ничего. Она считала всех присутствующих парней достойными не более чем мимолетного внимания. Его в том числе. – Но, видимо, тебе неинтегесно…

— Именно. – Штат задорно улыбнулась, кивнула, хваля Вика за догадливость. Поднялась с табурета, потерла онемевшие ягодицы. Обтянутые джинсой ноги под курткой показались особенно стройными. Он такие любил. Почему не замечал эти ноги раньше? Они ведь, как и говорил Сеня, были рядом круглые сутки. – Я устала уже, а он, если не лох, сам подойдет. – Она самозабвенно зевнула, снова улыбнулась Вику, закапывая мужскую гордость в пепел своего безразличия. – Треники там же лежат?

Штат открыла дверь балкона, оглянулась.

Вик не понимал, что чувствует. Выдыхать приходилось медленнее. Она – просто его подруга, до этого момента он и не задумывался, кто и что ей вообще нравится в сексуальном плане. Но этот диалог… будто втянул в игру его лично.

— Там же… – тускло ответил он.

Штат нахмурилась, видя поникшего друга.

— Ты как?

Тепло разлилось в груди. Штат своим вопросом, участием, видя один его полувзгляд, слыша полутон, лечила собственноручно нанесенные раны.

— Отлично, – лишь кивнул Вик.

Не зря он не хотел слышать ответ на свой вопрос. Еще не знал, что именно изменилось, но понимал, что ничего уже не будет как раньше.

Виктор

Закипел чайник. Штат вздрогнула, выронив из рук иголку.

— Твою мать, Вик, купи уже электрический, – недовольно пробухтела она, щурясь, чтобы найти на полу иголку.

— Мне этот нгавится, – пожал плечами парень, прикуривая сигарету.

Закат за окном окрасил небо в розовый. Из колонок играл джаз: другая радиостанция не включалась. Штат усердно поливала бедро перекисью водорода. Собиралась делать партак.

На кухне было спокойно. Наверное, именно эти восемь квадратных метров он мог назвать домом. Девчонка бурчала себе под нос ругательства, аккуратно открывала банку с чернилами. Теми же, которыми заправляла перьевую ручку. Аристократка хренова.

Штат была той еще занозой в заднице. Но была его занозой. С ней было непросто. Как, в общем-то, и с ним. Но Штат – это другое дело.

Она была грубой, часто надменной и непостоянной. Но она его понимала. Так, как никто другой. А еще была смешной, остроумной, милой и язвительной. И абсолютно бесстрашной.

И ни с кем не спала. Потому что считала всех недостойными. И на него как на мужчину не смотрела. Эта мысль с момента их разговора на балконе не давала Виктору покоя.