Книга Пропасти улиц, страница 104 – Любовь Левшинова

Татум не заставила себя долго ждать, выпорхнула в огороженный двор с дорожной сумкой. Направилась к машине, кидая в его сторону что-то вроде «гребаные-холода-господи-включи-печку-на-температуру-ада-за-эти-десять-секунд-на-улице-у-меня-даже-матка-успела-замерзнуть». Сев на переднее сиденье, принялась усердно что-то искать в телефоне, не обращая внимания на парня.

Вертинский хмыкнул, сел за руль, окинул ее придирчивым взглядом. К чему придраться, не нашел: Дрейк выглядела великолепно, и это было заслугой Криса.

Бежевые брюки с завышенной талией, пальто с прорезями вместо рукавов и длинные бордовые перчатки. Образ завершал малиновый берет, мило подчеркнутый низким пучком и нарочно-нечаянно выбившимися прядями, падающими на лицо Тат.

Дрейк (о боже) была накрашена не так, как обычно: пощадила свой образ и черных теней нанесла по минимуму. Ресницы, правда, двадцатью слоями накрасила, но Крис мог это перетерпеть.

Видеть ее такой было непривычно. Даже в платье в пол она не выглядела так: красный атлас привычно кричал, ярким образом будто опережая саму Дрейк. Сейчас облик Татум жарко шептал.

Крис выехал на кольцо, затем на трассу. Пытался отвлечься музыкой, но в голову лезли идиотские сравнения, связанные с Тат. Он не хотел разглядывать ее, изучать, хотел остановиться на определении «напарники» или «любовники», потому что за этим дерьмом обычно следовала беспросветная жопа под названием «привязанность».

Но сейчас Крис неосознанно сравнивал Дрейк с запахом бензина и ничего не мог с этим поделать.

Вертинский думал, что Дрейк – это пурпурные розы. Не красные: она слишком наивна для такого. И не розовые: слишком банально. Белые – чересчур невинно, а желтые – не про нее. Вот пурпурные – да, про Татум.

Еще Татум ассоциировалась у Криса с табачным дымом: вокруг нее его всегда было много, во всех сумках и куртках лежали зажигалки, а деньги на лишнюю пачку являлись НЗ. Ему казалось, что сигаретный дым сделан из ее легких – не наоборот.

Крису никогда не нравились курящие девушки, но Дрейк курение необъяснимым образом шло и было неотделимой ее частью. Все, что можно было назвать вредными привычками, ассоциировалось у него с Дрейк.

Она сама была вредной привычкой, от которой отказываться – себе дороже.

Дрейк ассоциировалась у него с алкоголем – крепким, обязательно крепким и достаточно приторным. Крис перебирал в памяти все известные ему сорокаградусные и выше, остановившись на водке.

Виски – слишком банально для нее, текила – слишком вульгарно, абсент – сахарно, а вот водка – пожалуй, в самый раз. Сама по себе ничем не выделяется, вкуса не имеет, но крышу сносит основательно. Она добавляет харизмы даже томатному соку, она не особенная, но присутствует везде, являясь незаменимой.

Да, Татум – это определенно водка.

Еще Тат – ванильный заживляющий бальзам для губ, она их кусает двадцать четыре на семь и не может есть острую пищу из-за постоянно открытого мяса на губах. Мазохистка.

Разумеется, Татум – это черно-белые фильмы. Нестареющая классика с интересным сюжетом и домашним уютом, веющим прямо с экрана. С красивыми актрисами с тонкими чертами лица, с джентльменами, папиросами, шляпами и чарующими песнями. Фильмы с историей – это про нее.

Дрейк – неон, текущий по венам. Она – чисто городская, неспособная выжить в походе девчонка, которая лучше удавится, чем попробует воду из речки. Она включает термостат на полную, постоянно мерзнет, любит покупать уже порезанные-почищенные овощи в пакетах и кофе в картонных стаканчиках.