Книга Гордость и предупреждение, страница 94 – Любовь Левшинова

Но Крис был серьезен.

— В это так трудно поверить? – ухмыльнулся он, садясь напротив. В этот раз «ожидание – реальность» были повернуты к нему приятной стороной. – Я гожусь не только на должность сомелье и тест-драйв новых клубов, – улыбнулся Вертинский-младший, искренне довольный реакцией отца.

Этот бизнес-план он составлял несколько месяцев, привлекая для консультаций знакомых юристов и тщательно прорабатывая каждую деталь сложной многоходовки.

Момент обновления настал. Амбиции не позволяли Крису остановиться на достигнутом: ему было просто жизненно необходимо начать покорять новые вершины, попробовать себя на более серьезном поприще – в крупном бизнесе.

Йованна была права. Азарт в крови не дал этой мысли разозлить Криса.

— Не ожидал от тебя, если честно, – улыбнулся в ответ Матвей Степанович, еще раз проглядывая бизнес-план. – Ты проделал большую работу, – протянул он, снимая очки для чтения.

Посмотрел на сына.

В их случае ребенок точно превзошел своих родителей: Матвей Степанович в который раз поразился тому, как Крис отличался от него самого. В свои двадцать четыре Крис знал три языка, легко общаясь с иностранными инвесторами; являлся прекрасным оратором, чем нередко пользовался для соблазнения наивных и не очень девушек; имел прозорливый ум.

Крис был цепким, незаурядным парнем, нередко заводящим в тупик в споре своих оппонентов, которые по совместительству являлись друзьями Вертинского-старшего. Они изумлялись, как у разгильдяя Матвея Степановича, которого они знали, вырос будущий, несомненно, лидер.

У этой медали, правда, для Вертинского-старшего была и другая сторона: помимо того, что Криса интересовало все новое, ему так же быстро это могло наскучить. Кристиян скакал по верхам и не задумывался о последствиях, был вспыльчив и импульсивен, редко отвечал за свои поступки и плевать хотел на правила.

Хотя чему удивляться – Матвей Степанович после ухода жены к сыну не лез. Не хотел тревожить. И предоставил ребенка самому себе. Поэтому мужчина удивился, когда Крис ворвался вечером к нему в кабинет и кинул на стол готовый стартап для начала своего дела.

— И ты хочешь узнать мое профессиональное мнение? – поднял брови Матвей Степанович.

Крис посмотрел на отца с прищуром, ухмыльнулся уголком губ.

— Разумеется.

Обвел взглядом кабинет.

Ему нравилось здесь играть в детстве. Темные дубовые стены, шоколадного цвета шторы и странная картина над диваном с сюжетом Средневековья дарили ощущения сказочности, покоя, уюта.

В детстве Крис верил, что правильные решения для дел к папе приходят именно здесь, в магической атмосфере работы. Отец часто засиживался допоздна, проверяя бумаги перед очередной сделкой, а непослушный Крис, вместо того чтобы спать, из коридора наблюдал за отцом. Записывал что-то в блокнот, потом объясняя плюшевому медведю, что тот не может выиграть тендер, потому что, черт побери, не умеет рисковать.

А потом приходила мама, которая несла Матвею Степановичу очередную чашку кофе, и замечала маленького Криса, сидящего под дверью. Они с отцом по-доброму улыбались, вместе садились на диван, где мама им рассказывала сказку «про одного маленького мальчика», после чего Крис просыпался утром уже в своей постели.

Он думал, когда вырастет, у него тоже будет такой клевый рабочий кабинет и такая же красивая жена, которая будет по ночам приносить ему какао (давайте честно: кофе – гадость несусветная).