Книга Гордость и предупреждение, страница 46 – Любовь Левшинова

Сегодня утром вместо чашки кофе ее ждал горячий язык Вертинского.

— Город пустой, – улыбнулся он в ответ, пожав плечами.

— Ты выглядишь…

Она окинула парня с ног до головы. Серое кашемировое пальто, светлые джинсы, голубой свитер под горло, растрепанные волосы. Прямой угол плеч, как для погон, лукавые глаза, подернутые поволокой. От одного только взгляда на него ноги подкашивались.

— Невероятно, я знаю, – подмигнул Вертинский.

Тат хохотнула, покачав головой, открыла ключом дверь.

Ей нравилась самоуверенность Криса. Если у него и были комплексы, он их умело скрывал, а показное самомнение приправлял юмором.

— Я с пробежки, дай хотя бы схожу в ду… – Фраза утонула в горячем поцелуе, когда Крис резко развернул ее к себе, переступив порог квартиры.

Тат в блаженстве прикрыла глаза, обхватила Вертинского за шею, роняя ключи.

— Не надо, мне нравится, как ты пахнешь, – крепко прижав к себе в объятиях, выдохнул ей в губы парень.

Тат протяжно застонала.

— На мне даже духов нет, – улыбнулась она.

Крис прервал поцелуй, заставив Дрейк открыть глаза. Посмотрел на нее проникновенно.

— Именно. – Живот скрутило разрастающееся возбуждение, Тат потянула Криса на себя, пятясь к дивану, но тот замотал головой. – Нет. Мне нужна кровать, чтобы сделать с тобой все, что сейчас хочу.

Его глубокий, охрипший от возбуждения голос оборвал все у Дрейк внутри. Она кивнула на дверь рядом с лестницей в конце коридора. На второй этаж подниматься не было сил. Потом поменяет на родительской кровати белье. И окурит благовониями спальню, чтобы выветрить энергетику секса.

Крис приподнял Тат за талию, она обвила его торс ногами, не прекращая поцелуй. От того, как крепко Вертинский прижимал ее к себе, шумело в ушах. Все ее тело было бушующим океаном, кровь бурлила, между ног кожу опалял жар.

Крис распахнул ногой дверь, положил Дрейк на кровать, пока она вырывала из его груди хриплые вздохи, с силой сжимая плечи.

Внутри расползалось трепетное тепло. Ей было уютно. Ей было уютно рядом с Вертинским, чертовски спокойно. Именно потому, что Дрейк ничего не была ему должна, а он от нее ничего не ждал.

Не было недосказанности между ними. Не об их жизнях: Тат не знала о Крисе почти ничего, но в том, что делали друг с другом, они были честны. Она не гадала, что значила его та или иная фраза, не терзалась вопросами, почему он не пишет или не отвечает. Они создавали приятные воспоминания и не требовали друг от друга клятв верности.

Крис встал перед кроватью на колени, полы его кашемирового пальто распластались вокруг, как плащ. Татум села. С интересом наблюдала за Вертинским, который вытащил из джинсов кожаный ремень.

На ней все еще были треники и ветровка, мокрая от пота майка под ней липла к телу.

Вертинский взглянул на нее исподлобья, когда Тат догадалась, что от нее требуется. Вытянула руки вперед, сжала вместе запястья. Крис по очереди сделал из ремня петлю на каждой руке, а Дрейк дышать забывала от его улыбки.

— Плагиатишь «оттенки серого»? – загадочно усмехнулась она.

Крис выгнул бровь.

— Какой плагиат? Их продюсеры у меня консультировались.

Татум тихо рассмеялась. Крис улыбнулся, затянул петли ремня на запястьях Дрейк, потянул ее к изголовью кровати. Тат оказалась лежащей на подушках с запрокинутыми над головой руками. Другой край ремня Крис закрепил на кованой решетке. Здесь они оказались кстати – в ее комнате такой не было.