Книга Гордость и предупреждение, страница 110 – Любовь Левшинова

Взгляд Матвея Степановича изменился. Потеплел. Не хватало красивой точки.

— Ты тоже не всегда был святым, – улыбнулся Крис. – Просто позволь мне дорасти до твоего уровня, несмотря на ошибки. Позволь мне их совершить и сделать выводы, как делал ты.

Лед тронулся.

Матвей Степанович вздохнул, чувствуя, как сдается. Нахал. Такой нахал! Но точная копия его в молодости…

— Не был, – согласился Матвей Степанович. – До встречи с твоей матерью точно, – усмехнулся он, на секунду погрузившись в воспоминания о бурной молодости. – Но я остепенился, не побоялся взять на себя ответственность, и это дало плоды. – Вертинский-старший опустил газету, посмотрел на сына.

— Считаешь, остепениться можно только из-за женщины?

Чертова Татум была права. Но Крис старался держать себя в руках, чтобы не запрыгать от радости. Если пошла тема отношений, отец его простил.

— Нет, но чаще всего происходит именно так, – снисходительно улыбнулся Матвей Степанович. – Тебе не понять, бегаешь за каждой юбкой. И я тебя не виню. Начинай с малого. Попробуй задержаться для начала у одной.

— Мне это и не нужно. – Крис произнес ложь легко, словно это был второй язык, который он знал в совершенстве.

Он сделает все, чтобы не застрять в глазах отца на ступени студента-балагура. Старой школе подавай стабильные семейные ценности – он не против.

— У тебя кто-то есть? – шутливым тоном спросил Вертинский-старший и недоверчиво покосился на сына.

— Да, есть, – мягко улыбнулся Крис, с удовольствием наблюдая, как отец закашлялся от неожиданности.

Второй шанс на встречу с инвесторами у него в кармане, если он подыграет.

— Что, правда? – Матвей Степанович не поверил ни своим ушам, ни глазам: Крис был абсолютно серьезен.

— Ага. – Крис откинулся в кресле, довольно смотря на отца.

— И сколько вы вместе?

— Три месяца. – Слова слетели с языка с необычайной легкостью – цель была близка.

— И как ее зовут? – иронично улыбнулся Вертинский-старший.

Подался вперед, глядя сыну в глаза.

И в этот момент – по чистой случайности – из магнитофона полился джаз, который она включала фоном, желудок предательски заурчал, потому что кто-то готовить-завтрак-тебе-будет-твоя-Ева-если-конечно-ты-не-слабак слишком гордый для нормальной вежливости. Это имя просто всплыло в памяти.

— Татум Дрейк.

— Ладно, – протянул Матвей Степанович после паузы. Это имя ему ничего не говорило, зато многое говорил уверенный взгляд сына. – Познакомишь нас? – уже без едкости хмыкнул он.

— Как раз собирался тебе сказать, что пригласил ее на сегодняшний вечер, – вскинул брови Крис.

— Отлично, – задумчиво проговорил Вертинский-старший. – Тогда вечером тебя ждут второй шанс и встреча с инвесторами, а меня – знакомство с твоей ненаглядной.

Цель достигнута.

Это отличная новость.

Или нет?

Он попал.

Крис

Вертинский дернул руль вправо, чуть не выехав на встречную полосу: отвлекся на телефон. Пропустил матерщину сквозь зубы. Останавливаясь на светофоре, напечатал эсэмэску.

Кому: Мать-ее-величество

Загорелся зеленый, Крис вдавил педаль газа в пол, с долей превосходства обгоняя старенький пикап на перекрестке.

Отец весь день кидал на Криса непонятные взгляды – ему приходилось изображать из себя Мистера Невозмутимость, думая, как отреагирует на это дерьмо Дрейк.