Книга Голые души, страница 93 – Любовь Левшинова

Третий – с возможностью устроить Татум ассистенткой куратора в галерее – вообще провалился с треском. Почти.

И лишь сейчас Вертинский начинал приближаться к пониманию того, как обстоят дела на самом деле. Он смотрел на улыбающуюся Дрейк и чувствовал нечто новое.

Несмотря на то что они больше не были вместе, не лежали в одной кровати, Крис не касался ее шеи, ключиц, груди… связь между ними становилась только крепче, насыщенней, ярче.

Сейчас, сидя за столиком в итальянском ресторане, в искусственном желтом освещении, Крис как никогда чувствовал Тат в своем поле. И улыбался, оттого что не удерживал ее там силой – она сама была рада остаться.

— Он нас раскусил. – Крис отломил кусок белого хлеба, растягивая слова для большей драматизации. – Еще на благотворительном вечере.

Тат недоверчиво хмыкнула и мотнула головой, с усилием доставая из сознания события минувших дней.

— Нет… не может быть… – По ее выражению лица легко можно было прочесть надежду на то, что слова Вертинского окажутся шуткой, дурацким приколом, но увы.

К тому же парень улыбался.

— Может, – кивнул он. – Он такой.

— Тогда «Оскар» нужно выдать Матвею Степановичу. – Дрейк озадаченно хохотнула.

— Шоколадный уже заказал, – пошутил Крис и отправил в рот очередную вилку спагетти в соусе.

— Не может быть… – Татум вглядывалась в пустоту, не в силах поверить, что настолько крупная авантюра с самого начала была провальной. – Но почему он это не прекратил? – Она подняла глаза на Криса. – Даже подыгрывал нам?

— Не знаю, – развел руками Вертинский. – Псих? – Оба фыркнули на этом слове, не придавая ему значения.

Уж кого-кого, а Вертинского-старшего нельзя было назвать старым маразматиком, игравшим в бесполезные игры. У такого мужчины, как Матвей Степанович, определенно были свои мотивы и план – просто так он не делал ничего.

— Он сказал, что увидел в нас потенциал. – Крис пожал плечами. – Что бы это ни значило. Ему понравились наши старания. – Парень скорчил ироничную гримасу, а Татум откинулась на спинку стула, улыбаясь краешком губ.

— Теперь понятно, в кого ты такой.

— Какой? – Маятник композиции за их столиком качнулся в обратную сторону: теперь Крис подался вперед, с любопытством заглядывая Дрейк в глаза.

— Неоднозначный… – Тат с улыбкой цокнула.

— И что это значит? – Отзеркалив позу Дрейк ранее, Вертинский наклонил голову вбок, но Татум лишь отмахнулась и со смешком закатила глаза.

— Что надо, то и значит.

Она посмотрела на парня с издевкой, мол, подробностей не получишь – и с аппетитом принялась за свою лазанью.

Крис покачал головой и мысленно засмеялся: он знал, что внятных ответов не дождется.

— Ох, Татум Дрейк… – Он тяжело вздохнул и улыбнулся, поднимая на Тат внимательный взгляд. – Ты заставляешь меня… – Последние слова он гортанно выдохнул, руки Дрейк с ножом и вилкой от этого зависли над тарелкой, а взгляд следил за его губами. Крис будто гипнотизировал девчонку: Татум почувствовала, как кончики пальцев начали неметь, а в животе стало жарко. Крис еще шире растянул губы в улыбке. – Заставляешь меня любить тишину…

— Эй!

Дрейк опомнилась и засмеялась, затем картинно нахмурилась и махнула рукой, якобы задетая таким оскорблением. Крис поднял руки на манер «сдаюсь».

— Я же любя! – сказал он, посмеиваясь, а Дрейк ухватилась за эту фразу и замерла, шкодливо косясь на Вертинского.