Книга Голые души, страница 120 – Любовь Левшинова

— День президента. – Она пожала плечами, будто это самый тупой вопрос на свете.

— А что означает день президента? – будто папочка, спрашивал Вертинский, отправляя в рот спагетти.

Тат фыркнула.

Крис выжидающе посмотрел на нее, надеясь услышать ответ, хотя бы отдаленно напоминающий информацию из учебника, и налил себе чашку чая. Дрейк поставила локти на стол и серьезно произнесла:

— День президента – это когда президент выходит из дома, и если он увидит свою тень, то у населения будет еще один бредовый год.

Обжигающий чай вылился через нос Криса.

Вертинскому нравилась Дрейк за ее непосредственность.

Кому: !!!!!

Приходи ко мне.

Крис ревностно относился к именам в телефонной книжке, всегда вкладывал в это особенный смысл или отсылку для своих. Но недавно понял, что, кроме как пятью восклицательными знаками, свои чувства к Дрейк объяснить не может.

От кого: !!!!!

А у тебя есть покушать?

Кому: !!!!!

У меня в квартире нет бассейна, а отец удачно на работе, я у него.

От кого: !!!!!

Он вернется с едой?

Крису нравилось в Дрейк то, что она не строит из себя независимую. Она просто открытая.

— Я сейчас приду, расскажешь потом, что тут у них было. – Крис поднялся с кресла, стараясь не опрокинуть огромную банку попкорна, которую они еще не съели даже наполовину.

— Куда ты? – Татум растерянно подняла брови, мол, не пущу.

Дрейк не нравилось смотреть кино в его домашнем кинотеатре. Нравилось, чем это заканчивалось, но тем не менее она предпочитала многолюдные места. Говорила, что в этом весь смысл.

— Я выпил две бутылки пива, как думаешь, куда я? – прошептал Крис, наблюдая недобрые взгляды сзади сидящих.

— За третьей?

Да, Крису нравилась Татум. Но тем утром он сказал все верно: он в нее в л ю б л е н.

Татум

— Боже, ты видел ее лицо, когда вывалил у кассы эту гору презервативов? – Дрейк смеялась, выбегая из магазина.

— Это было выражение тотальной зависти. – Крис подхватил Тат под руку, направляясь к парковке. – Знаю, ты хотела показать мне «Римские каникулы», но нам хотя бы на полчаса нужно забежать на вечеринку Краковых. И тебе лишний раз перед инвесторами показаться не повредит, даже если вы уже все решили.

Татум закатила глаза, но вредничала не всерьез.

Через неделю начинались новогодние каникулы. Татум не знала, каким образом у нее получается совмещать учебу, Криса, который занимал приличное количество ее времени, работу в галерее и друзей. За последние три недели Дрейк провела еще два вечера, освещая картины, – потом их нужно было отправлять новым владельцам.

Узнать тайного анонимного покупателя, заплатившего за «Боль» Дрейк баснословную сумму денег, так и не удалось. Вертинский даже притащил какого-то знакомого ботана-программиста с третьего курса, но тот сказал, что аноним подготовился тщательно и несколько раз перенаправил свой ай-пи адрес.

Судя по всему, это был человек, разбирающийся в том, что делает. Дрейк попросила Виктора связаться с Эдиком. Он сказал, что друг давно живет в Германии и ответит не сразу. Бывший айтишник их банды был последним шансом.

Ясности это не прибавляло, но Тат выдохнула: это точно был не Слава – тот мог располагать подобной суммой денег, но, Дрейк была уверена, не располагал таким количеством мозгов. Также это был не Виктор, с ним ситуация была обратная. Дрейк была убеждена, что на ее картину он бы столько не потратил: Татум знала, что тот презирал Глеба. Это точно был не он.