Книга Голые души, страница 110 – Любовь Левшинова

Дрейк выдохнула: от этой улыбки у нее в животе все переворачивалось.

Сердце не сомневалось, но сознание даже сквозь плотную пелену волнения задавало вопросы.

«Что, если он узнает про Якудз? А если про Люка? А если изменит, если ты ему надоешь? Если он надоест тебе, готова будешь разбить парню сердце?»

Татум покачала головой. Вопреки вопросам сознания, сердце ее улыбалось: Крис начал общаться с Люком, ее мечта исполнилась, друзья рядом с ней, враги остались в прошлом. А Дрейк научилась этим дорожить. И теперь знает: когда улыбается сердце, время терять нельзя.

Она улыбнулась, впечатываясь коротким поцелуем в губы разнервничавшегося Криса.

— Попробуем.

Татум

Татум открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Воспоминания возвращались с трудом после сладкого сна: вчера они пришли в новую квартиру Криса такие уставшие, что не смогли добраться до второго этажа – рухнули в гостевой спальне на первом.

Тело ломила приятная истома, вставать не хотелось вообще. Дрейк повернулась на бок, оглядывая спящего в утренних лучах солнца парня.

Волосы Криса отливали темным медом, ресницы подрагивали, мышцы плеч были расслаблены. Татум почувствовала, как ухнуло в животе, волнами по организму разошелся трепет вперемешку с возбуждением.

Она никогда не задумывалась, насколько красива или привлекательна, какое впечатление производит на людей. А если и задумывалась, на результат наблюдений было плевать. Просто жила, делала то, что делала, и мечтала когда-нибудь стать счастливой. Но рядом с ней лежал такой… парнем Тат его назвать уже не могла: все изменилось за эти два с лишним месяца…

Мужчина. Да, определенно, это слово ему подходило.

Когда с тобой в одной кровати не раз и не два лежит такой мужчина… невольно задумываешься, что сама по себе – возможно – ты не такая простая личность.

Татум перевернулась на живот, разглядывая парня, и мысленно поцеловала его. Дрейк никогда не была фантазеркой, знала, если замечтаешься – можешь оступиться. Но, смотря на парня рядом, при виде которого внутри каждый раз расползалось тепло, понимала: если не мечтать – вовсе упадешь.

Окна гостевой спальни выходили на залив, встречая рассвет.

Крис недавно понял, что хочет жить отдельно. Отец никогда его не доставал с претензиями по поводу вечеринок или возвращения домой только под утро, но все же это был его дом – Крису хотелось иметь свой.

Он уже начал получать процент от зарплаты, так как запустил работу над проектом и официально трудоустроился в фирме отца с некоторыми оговорками по поводу начала полного рабочего дня через полгода. И ему как работнику высшего звена полагалась корпоративная квартира.

По трудовому договору Крис мог въехать в нее после двух лет работы на фирму, но здесь свою роль очень удачно сыграл факт того, что он был сыном владельца предприятия. Матвей Степанович эту идею одобрил: парню двадцать четыре, пора было делать поправку на его собственную будущую семью.

Вертинский-старший отчего-то был уверен, что сын не устроит в новой квартире частный притон, что было весьма вероятно еще полгода назад.

Татум, не прикасаясь к коже, кончиками пальцев провела по красивому профилю парня. Крис будто это почувствовал и открыл глаза.

В комнату проникали первые лучи позднего зимнего солнца. На душе расцветала весна.