Книга Воронов. Жена по контракту, страница 13 – Кира Арден

Он поднял руку, и я замерла, ожидая чего угодно. Но он лишь мягко, почти невесомо заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. От этого контраста - жесткого тона и неожиданно бережного жеста - по коже побежали мелкие мурашки.

Я открыла рот, чтобы ответить ему максимально резко, но не успела.

Дверь за моей спиной тихо скрипнула, и мы оба вздрогнули от неожиданности и посмотрели вниз.

На пороге кабинета, босая, в длинной ночной рубашке, стояла Ариша. Она прижимала к груди плюшевого медведя и смотрела прямо на нас огромными, сонными глазами.

— Ариша, котенок, почему ты не спишь? Тебе приснился плохой сон? - отец опустился перед дочерью на одно колено.

Девочка перевела взгляд с отца на меня. Долгая, мучительная пауза повисла в воздухе, а затем в тишине кабинета прозвучал тихий детский голосок:

— Папа... а тетя Лена теперь моя мама?

Воронов замер, а я застыла от неожиданного вопроса маленькой девочки. Глядя на маленького запуганного ребенка у меня сжалось сердце, и я поняла, что пути назад больше нет.

Я замерла, вцепившись побелевшими пальцами в край массивного стола. Демид, опустившийся перед дочерью на одно колено, казалось, перестал дышать. Взгляд, которым он смотрел на своего ребенка, заговорившего впервые за долгие шесть месяцев, был полон такой отчаянной, неприкрытой мужской боли, что у меня перехватило горло.

— Котенок... - хрипло выдохнул Воронов.

Он не заплакал. Я не думаю, что Демид Воронов умеет плакать в привычном смысле слова. Но он замер на полу перед дочерью, и несколько секунд просто смотрел на неё так, как, наверное, смотрел всё эти шесть месяцев в пустоту её молчания - с такой беспомощной любовью, что у меня перехватило горло.

Потом он очень осторожно, почти робко, совсем не так, как делал всё остальное в своей жизни протянул к ней руки.

Но Ариша, проигнорировав жест отца, не сводила с меня огромных глаз, очевидно ожидая ответа. И от того, что я сейчас скажу, зависела не только моя судьба, но и хрупкое доверие этого искалеченного чужим безразличием ребенка.

Превозмогая дрожь в коленях, я медленно опустилась на пол рядом с Демидом, оказавшись с девочкой на одном уровне.

— Называй меня просто Лена, малыш, - мягко, но твердо произнесла я, заправляя за ухо ее растрепанную со сна светлую прядь. - Твой папа попросил меня остаться с вами, если ты, конечно, не против.

Девочка несколько секунд пристально, совсем не по-детски изучала мое лицо, а затем, громко шмыгнув носом, шагнула вперед и протиснулась между мной и Демидом. Ее худенькие ручонки обхватили нас обоих, стягивая в единый узел. Воронов шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его широкая тяжелая ладонь, легла на мою спину, намертво прижимая нас с Аришей к своей груди.

В этот момент, оказавшись в кольце его рук, чувствуя колотящееся сердечко ребенка, я поняла главное: сделка уже состоялась. Моя подпись на контракте лишь пустая формальность.

Уложив дочь и убедившись, что она крепко спит, мы вернулись в кабинет. Иллюзия семейного единения растаяла мгновенно, разбившись о холодный прагматизм хозяина дома. Воронов, плеснув себе еще в бокал, снова превратился в безжалостного дельца, привыкшего диктовать условия.

Воронов молча пододвинул ко мне серую папку. Не ту, с угловым штампом, которую я подписала вчера ночью под давлением обстоятельств. Эта папка была значительно толще, с гербовой печатью на титульном листе.