Книга Обольстительный пират, страница 50 – Минерва Спенсер

Хью добрался до Паши как раз вовремя, чтобы увидеть исчезавшую вдали Дафну. Оставалось только гадать, как она ухитрилась самостоятельно забраться на лошадь в такой спешке. Он прислонился к старинной арке, увитой розами, и попытался найти такую позу, чтобы не так сильно беспокоило напряжение в паху, но не нашел.

Заломив шляпу на затылок, он почесал шрам. Какого дьявола только что произошло? Да, она расстроилась, это было очевидно, но он никак не мог отделаться от мысли, что все не так просто.

Хью признавал, что заслужил ее гнев за то, что не сдержался и распустил руки. Она провела всю жизнь в этом маленьком городке и, без сомнения, внезапно пришла в себя, поняв, что их поведение выходит далеко за рамки допустимых отношений между теткой и племянником, какой бы слабой ни была родственная связь.

Он не мог ее винить, хотя многие пришли бы в ужас от того, что он сделал — они сделали. И все же ему не давала покоя мысль, что причина ее реакции кроется в чем-то другом — по крайней мере одна из причин. Поначалу она так чутко отозвалась на его ласки, практически бросилась к нему в объятия, когда он ее поцеловал, но потом что-то произошло, и ее пыл сошел на нет. В чем же дело?

Хью прищурился, глядя на заросшую бурьяном тропу перед собой и вспоминая их поцелуй. Как бы он ни был возбужден от возможности наконец-то соприкоснуться с ней губами, в ее реакции чувствовалась какая-то… робость, словно ее никогда прежде не целовали.

Хью покачал головой: это невозможно — у нее есть дети. Едва успев об этом подумать, Хью понял, какой же он остолоп. Многие мужчины берут своих жен под покровом ночи, считая интимную близость тайным и грязным делом, предназначение которого лишь в продолжении рода. Мог ли его дядя…

Отвратительная картина, как граф лишает свою молодую жену невинности даже без ласк и поцелуев, обрушилась ему на голову, прогнав оттуда все прочие мысли. Его возбуждение мгновенно улеглось — возможно, навсегда.

Хью постарался прогнать из головы мерзкие мысли, но это ему не удалось. Почему его так удивляет, что бедняжка никогда не целовалась? Ей ведь было всего семнадцать, когда она вышла за графа.

Множество мужчин, как молодых, так и старых, использовали жен для получения удовольствия, не заботясь об их потребностях. Предназначение жены — рождение детей, а физические потребности ограничивались едой, кровом над головой и одеждой.

Хью прикусил щеку. Неужели так было и с Дафной? Отдала девственность старику, который даже ни разу ее не поцеловал?

Картинки, возникшие перед его мысленным взором, выводили из себя. Хью потряс головой так сильно, что она закружилась, но все равно не смог очистить разум от тревожных картин и мыслей.

Хью понимал, что неопытность Дафны и связанные с этим соображения должны бы пресечь всякие желания на ее счет — или по крайней мере отпугнуть его, — но это было не так. Возможно, к несчастью для них обоих, он желал ее ничуть не меньше, чем раньше.

То, что случилось в Дауэр-хаусе, должно было бы заставить Дафну бежать в Лондон как ошпаренная кошка, но все оказалось иначе, особенно после того, как Хью вечером вел себя так, будто ничего предосудительного не произошло: именно так, как она его просила, — но вместо того чтобы обрадовать, его поведение только еще больше ее раздразнило.