Книга Обольстительный пират, страница 101 – Минерва Спенсер

Глядя на разнообразие оттенков, глубокие декольте и изобилие драгоценностей на прибывающих гостях, Дафна успокоилась: корсаж ее платья был куда приличнее, чем у многих дам. Когда она надевала платье дома, ей казалось, что темно-синяя кисея поверх светло-серебристой нижней юбки смотрится просто и элегантно, но теперь видела, что эта самая простота бросается в глаза.

Однако в том, что касается драгоценностей, она превзошла всех. Плотно облегающее шею ожерелье из сапфиров, подаренное ей Томасом, было настоящим произведением искусства — несколько рядов голубых огоньков, перемежающихся гладким жемчугом. Помимо этого россыпь сапфиров украшала и волосы, которые Ровена убрала в простой узел, так что кудри каскадом спускались на спину.

Дафна рассеянно трогала драгоценные камни у себя на шее, оглядывая комнату и снова и снова возвращаясь взглядом к высокой фигуре у входа в бальный зал. Она вспомнила, как он смотрел на нее за обедом, и ее соски напряглись. Она скрестила руки на груди и отвернулась от вереницы прибывающих гостей. Надо подумать о чем-нибудь другом, о чем угодно: лучше о чем-нибудь неприятном, что наверняка утихомирит ее бунтующее тело.

— Сэр Малкольм Гастингс! — объявил мажордом леди Летиции с верхней площадки лестницы.

Хью не смог удержаться от смеха. Тот, кого он выискивал в каждой дыре, каждом борделе и игорном доме, стоял прямо перед ним и подносил к губам затянутую в перчатку руку Анны.

Беспутная жизнь оставила глубокие следы на лице Гастингса, но он все еще был привлекателен, или по крайней мере мог бы быть таковым, если бы не наглая ухмылка.

— Гастингс, какой сюрприз! Выглядишь гораздо лучше, чем при нашей последней встрече. — Хью даже не пытался скрыть брезгливую ухмылку. — Рад видеть, что твой нос в порядке. Я и не знал, что леди Летиция знакома с тобой.

Вместо того чтобы смутиться от недвусмысленных намеков Хью, Гастингс расплылся в улыбке:

— Увы, я не имею удовольствия быть знакомым с леди Летицией: это ваша другая тетушка уговорила меня прийти, узнав, что я в городе.

Хью фыркнул. Что за беспардонная ложь! Даже из другого конца комнаты он видел, что Дафна замерла, словно испуганная лань, услышав имя своего кузена. Глядя в наглые и необычно светлые карие глаза Малкольма, он боролся с искушением сгрести его в охапку и вышвырнуть из дома.

Что-то его заинтересовало в облике Гастингса. Такие необычные светло-карие глаза он уже у кого-то видел. Перед его мысленным взором внезапно возникли две другие пары глаз, и в голове у него словно что-то щелкнуло. Черт побери! Его взбудораженный разум пустился во все тяжкие, и всякие рациональные мысли ускользали от него.

Как и Малкольм Гастингс, Хью, затерявшись в толпе, взглянул туда, где только что видел Дафну, но ее там уже не было.

Дафна с трудом скрыла отвращение, когда Малкольм направился в ее сторону, источая презрительное самодовольство.

— Здравствуй, дорогая кузина, — пропел он, хватая ее за запястья и пытаясь развести руки стороны. Его взгляд облепил ее словно рой насекомых, он влажно расцеловал ее в обе щеки и прошептал на ухо: — Я буду гордиться такой женой!

Дафну едва не стошнило от прикосновения его влажных губ, она попыталась высвободить руки, но он отпустил только одну.

— Какая неожиданная встреча, Малкольм, — пролепетала она.