Книга Красные нити, страница 124 – Александр Скок

— Давай, я подожду, пока ты выйдешь?

— Давай лучше здесь, — ответила она и, поднеся к губам тонкую сигарету, затянулась.

Я опустил крышку унитаза и сел. Посмотрел на свои ладони и начал их медленно тереть друг об дружку, стараясь избегать взгляда на Эмму. Ее ямочки на плечах так и манили мой взгляд.

— Что ты хотела мне рассказать? — спросил я, потирая ладони, словно смог бы стереть с них свое смущение.

Она смотрела на меня, и я чувствовал это. Кажется, она поняла мое состояние, и это ее забавляло. Эмма ухмылялась озорно и мило. Я понял, что она была пьяна. Ванная, голая Эмма, алкоголь и я. Все условия для спонтанного секса. Поднял на нее взгляд.

— Ты такой забавный, — хихикнула она и затянулась.

— Правда? — хмыкнул я, пытаясь скрыть смущение за сарказмом.

Эмма кивнула на бутылку вина.

— Выпьешь?

— На работе не пью.

Она потянулась к бутылке и сделала глоток прямо из горлышка, затем вернула ее на место, сунул сигаретку в уголок рта и начала стучать клавишами.

— У тебя какой допуск к гостайне? — неожиданно спросила она.

— Не знаю.

— Ты работаешь в ФСБ и не знаешь, какой у тебя допуск?

— Нет, — я пожал плечами. — Просто один раз подписал бумажку о неразглашении.

— Будем считать, что этого достаточно. То, что ты сейчас услышишь, — большая тайна. В конце восемьдесят девятого года началась активная инверсия магнитных полюсов, то есть их дрейф. У меня к тебе первый вопрос. Что ты о них знаешь?

— По ним компас ориентируется и птицы во время перелета.

— И не только… Вопрос номер два. Что ты знаешь о теории мультивселенной?

В ответ я пожал плечами. Она стала объяснять:

— Простой пример: утром ты выбрал пить кофе, а не чай. Но ведь мог выбрать и чай. В какой-то ветви времени ты выбрал именно его. И если взять эти две реальности и представить их как одну прямую линию, то твой выбор между чаем и кофе делит эту линию на две. Теперь каждая реальность существует сама по себе. И твоя судьба в них может сложиться совершенно по-разному. Понимаешь?

— Вроде, — ответил я после недолгого размышления над услышанным.

— Каждое наше решение создает все новые и новые реальности. Миллиарды реальностей, существующих параллельно и никогда не пересекающихся, — это и есть мультивселенная, — пояснила Эмма. — Как думаешь, что мультивселенная имеет общего с дрейфом магнитных полюсов?

— Не знаю.

Слушать об этом, сидя на унитазе, было как-то комично.

Эмма продолжила:

— На первый взгляд, между ними ничего общего. Но это не так. Смена полюсов влияет на пространство. Истончает его. Где-то больше, где-то меньше. Истончает до такой степени, что в пространстве появляются тоннели в другие реальности.

— Как кротовая нора?

— Да, типа того. Только на ее другом конце есть выход в другую реальность. Если попасть в такую «нору», можно перейти в параллельный мир, — Эмма глотнула вина, давая мне времени обдумать услышанное.

— Это какая-то фантастика, — сказал я. — С трудом верю.

Она вернула бутылку на место и затушила сигаретку в пепельнице.

— Такого не должно быть, — тихо, но с убеждением произнесла она. — Поэтому я сказала тебе, что наша планета больна. Говорю как представитель научного сообщества: ты не так давно попал в такую «нору».

И многозначительно посмотрела меня.

Я опустил взгляд на кафельный пол, я туго начал что-что понимать… Сначала была София, потом вдруг стала Катя. В голове сложился пазл. Нет… этого не может быть! Чувство было такое, будто услышал от доктора смертельный диагноз, и сознание отказалось его принять. Бросил взгляд на Эмму — она смотрела на меня. Я замотал головой.