Книга 1977, страница 88 – Александр Скок

Отлегло. Словно тяжелый камень упал с души.

Зеленая трава, родная крапива у забора. Щебечут птицы – звуки такие чистые и звонкие, словно я не слышал их целую вечность.

Спустился вниз. Вышел на участок. Осмотрелся. Все было привычное, все на своих местах: ель, домик, банька, моя «девятка».

На глаза навернулись слезы. Мне хотелось упасть на колени и поцеловать эту землю.

Переодевшись, сел в машину и поехал домой. По дороге жадно всматривался в город. В живой город. Полюбил пробки, суету, жару – все то, что еще недавно меня раздражало.

Мой двор, мой дом. Мой этаж. Открыл дверь. Вошел. Прихожая. Тишина. Никого. На тумбе записка: «Уехала к маме». Я был… счастлив. Счастлив, словно вернулся из мертвых.

На то, чтобы прийти в себя, потребовалось несколько дней. Мир словно рассыпался на осколки, и потребовалось время, чтобы собрать их обратно. Дача, баня с обжигающим паром, утренняя рыбалка, когда туман стелется над водой, как призрак, и пробежки по растрескавшемуся от жары асфальту – вот лекарство от реальности.

К концу недели я чувствовал себя почти новым. Как новенький рубль, отчеканенный на монетном дворе – блестящий и звенящий. Даже перед женой не пришлось оправдываться за разбитую физиономию. Юлька, словно по заказу, укатила к теще в соседний город – на целую неделю.

«Удобно», – подумал я с циничной усмешкой.

Затем я занялся магазином. Пока я зализывал раны, Карен, хозяин помещения, не сдал его никому другому. Видимо, ждал именно меня, как ждет путник спасительный оазис в пустыне. В юридической конторе, где пахло пылью и старыми бумагами, мы подписали договор аренды. Я перевел деньги за первый и последний месяц на его счет и получил ключи.

Дальше – косметический ремонт. Помогал мне Санек, тот самый, с которым мы якобы чинили машину в его гараже.

— Что с рожей? – спросил он, едва переступив порог моего будущего магазина.

— Гопники, – ответил я, почти не соврав. Я закрыл за ним дверь.

Саня больше не задавал вопросов о происхождении моего фингала и царапины на щеке. Он бросил взгляд на ящик пива, скромно примостившийся у стены. Банки, слегка запотевшие, манили.

— Допинг?

— Допинг, – кивнул я.

Я поставил на подоконник старенькую колонку и включил тяжелый рок. Дальше – побелка потолка, покраска стен, опустошение пивных банок во время работы… Странное сочетание, но, как ни странно, одно другому не мешало. Скорее, наоборот. Под звуки гитарных запилов и пива работа шла быстрее и веселее. Словно мы не делали ремонт, а колдовали над созданием нового мира. СССР. Или, по крайней мере, нового магазина.

Работа спорилась, и мы управились за полтора дня. Затем – оформление разрешения на открытие продуктового магазина. Увы, от беготни по инстанциям никуда не деться. Бюрократическая машина, скрипя и лязгая, принялась перемалывать мои нервы. В налоговой я получил документ об открытии индивидуального предпринимателя. Звучит солидно, но на деле – еще одна бумажка в бесконечной стопке.

На барахолке, где торговали всяким старьем, от которого нормальные люди давно бы избавились, я разжился парой подержанных холодильников-витрин. Они были настолько старыми, что казалось, их выкопали из-под земли, как скелеты динозавров.

Арендовав видавший виды фургончик, я прихватил Саню, и мы отправились на оптовую базу – в царство коробок, мешков и прочей снеди. Закупились ходовыми продуктами – колбаса, макароны, крупа, консервы. К концу дня все это богатство уже хранилось в моем магазине. Скоропортящиеся продукты – молочка, куриные окорочка – отправились в объятия холода, в те самые допотопные холодильники.