Книга Десятая зима, страница 131 – Чжэн Чжи

Лю Пин провел ночь в своем кабинете, думая, как бы он поступил в этой ситуации, будь он на месте командира. Путь к отступлению отрезан – как говорится, если скачешь верхом на тигре, слезать опасно.

На следующее утро он был морально готов к приказу Фэн Гоцзиня вместе поехать к начальнику управления Цао, но не ожидал, что командир Фэн не собирается договариваться с тигром, а решился слезть с его спины и сразиться с ним.

Капитан Цао Мэн пил чай в своем кабинете. Чайный столик был новым – дерево, из которого его сделали, Лю Пин не мог определить, но он был большим и блестящим.

— Есть ли какие-нибудь подвижки в расследовании? – спросил Цао Мэн.

Лю Пин собирался ответить, но Фэн Гоцзинь вошел следом за ним, закрыл дверь и запер ее на замок.

— Зачем ты запер дверь? – удивился Цао Мэн.

Фэн Гоцзинь сел напротив, взял пачку сигарет «555», вытащил одну и закурил, вертя пачку в руке. Цао Мэн, улыбнувшись, спросил:

— Ты пришел сигарет стрельнуть?

— Всегда хотел попробовать эти иностранные сигареты… Сколько стоит пачка?

— Не знаю. Мне их подарили. Пятьдесят с чем-то.

— Недешево… Меня однажды угощали такими, но я отказался. Так что не знаю, что у них за вкус.

Цао Мэн, промолчав, продолжил пить чай. Фэн Гоцзинь сказал:

— Ты знаешь человека, который предлагал мне такую сигарету.

Цао Мэн налил ему чашку чая и спросил:

— Кто это?

— Цзинь Ху.

Лю Пин заметил, что взгляд Фэн Гоцзиня, как капкан, намертво впился в глаза Цао Мэна. Он понял, что Фэн Гоцзинь расставил ловушку. Мгновение спустя Цао Мэн спокойно спросил:

— Кто такой Цзинь Ху?

— Ты знаешь это лучше меня.

— О, теперь я вспомнил… Тип по прозвищу Костыль, который тогда был водителем Инь Пэна. А что?

— Просто до сегодняшнего утра ни Лю Пин, ни я не знали имени Костыля.

Цао Мэн поставил чашку на стол.

— Гоцзинь, что ты имеешь в виду?

— Десять лет прошло… Тебе спалось спокойно?

Цао Мэн откинулся на спинку стула, молча слушая. Фэн Гоцзинь сказал все, что хотел, и с каждым его словом клещи капкана впивались все сильнее, пока не выступила кровь и не обнажилась плоть.

Когда Фэн Гоцзинь закончил, Цао Мэн сказал:

— Гоцзинь, ты напрасно меня обвиняешь.

— Вот убей меня, но я никогда не мог подумать, что это ты. Даже когда вчера в дорожной полиции мне подтвердили, что это ты забрал видео десять лет назад, я все еще не мог поверить.

— Я знаю, ты в замешательстве, потому что дело не раскрыто, но ты не можешь просто так обвинять меня. Так не пойдет. Поговорим у вышестоящего руководства.

Фэн Гоцзинь достал свою сигарету «Юйси», прикурил ее и воткнул в щель в столешнице чайного столика. Дымок вился струйкой, словно от курительной палочки.

— Ты помнишь, кто был наставником Сяо Дэна, когда он только прибыл в управление? – спросил Фэн Гоцзинь.

— Я.

— Кто позже перевел его в мое подразделение?

— Я.

— Хорошо, что еще помнишь… Честно говоря, я велел Лю Пину ничего не рассказывать тебе об этом деле. Я намеренно скрывал это от тебя. Теперь я говорю правду. Дело почти закрыто. Клянусь жизнью и Сяо Дэном, – он мотнул головой в сторону «курительной палочки», – что все будет закончено в течение недели. У тебя есть два варианта. Во-первых, у тебя должна быть видеозапись с пункта взимания платы десятилетней давности. Отдай ее. Это будет считаться сотрудничеством со следствием. После того, как дело будет раскрыто, я объясню ситуацию начальству, но не стану раскрывать все. Я постараюсь добиться для тебя смягчения наказания и статьи за халатность. Во-вторых, если ты продолжишь отпираться, я все равно смогу раскрыть дело. Я доложу наверх, и ты будешь наказан как за неисполнение служебных обязанностей, так и за укрывательство преступника. Тебя могут даже заподозрить в предумышленном убийстве. За смерть Сяо Дэна ты ответишь, и я не остановлюсь, пока тебя не посадят. Выбирай одно из двух.