Книга Десятая зима, страница 100 – Чжэн Чжи

За сценой, сказал Гао Лэй, он попытался ее поцеловать. Хуан Шу влепила ему пощечину. Несильную.

— Как ты отреагировал? – спросил я.

Гао Лэй сказал, что притворился пьяным, а Хуан Шу пошла за сцену переодеться.

— Ты ничего не сказал?

Гао Лэй плюхнулся с корточек на землю, его лицо полностью скрылось в сорняках.

— Я сказал, если она может полураздетой танцевать перед другими, почему я не могу поцеловать ее, раз она мне нравится?

— Ты сказал это до или после того, как она тебя ударила?

— До.

— Почему ты не рассказывал этого раньше?

— Мне было стыдно рассказывать о таком, но я рассказал Цзяоцзяо. Она тебе не говорила?

На этот раз я не смог скрыть своего удивления.

— Никогда.

— Тогда никогда не говори об этом с Цзяоцзяо; будем считать, что я сегодня выпил лишку.

— Расскажи, – попросил я.

— Цзяоцзяо мне не поверила и пошла в ночной клуб, чтобы найти Хуан Шу. Вернулась и рассказала мне, что там к ней стал приставать какой-то гопник и что Хуан Шу помогла ей отбиться от него, а потом прогнала ее и сказала, чтобы больше она никогда не смела ходить в подобные заведения.

Оказывается, Цзывэй в конце концов простила Маленькую Ласточку. По словам Гао Лэя, он не ожидал, что это будет его последняя встреча с Хуан Шу. Я сказал:

— Вы двое – единственные, кто видел эту сторону Хуан Шу. Я вам завидую.

— Но она не такая. У нее не должно быть такой стороны, понимаешь?

— Бредятина, – сказал я.

Соучастники преступления, сколько бы лет ни прошло, могут соблюдать определенную договоренность: делать вид, что ничего не произошло. Печально то, что мы с Гао Лэем долгие годы оставались близкими друзьями. Даже когда наше общение сошло на нет, мы всегда первыми обращались друг к другу за помощью. После окончания учебы именно он поддерживал меня: одолжил мне денег, предоставил свою квартиру – и сделал нашу негласную договоренность о молчании еще мучительнее для нас обоих. После случившегося с Цинь Ли мы с Гао Лэем не разговаривали как минимум полгода. Только со смертью Хуан Шу снова стали близки. В 11 классе Гао Лэй случайно подслушал, как несколько выпускников обсуждают дело Хуан Шу в весьма вольных выражениях. Он ворвался к ним в комнату и устроил драку с восемью из них. Пока всех их не притащили к директору, ни один из них не понимал, что произошло и почему началась драка. До этого Гао Лэй несколько раз подходил ко мне, но я сознательно избегал его – или, точнее, избегал сам себя.

Когда Цинь Ли только выписали из больницы, мы с Фэн Сюэцзяо пытались навестить его, но Цинь Тянь закрывал дверь у нас перед носом. А Гао Лэй ни разу не пришел навестить его; он только попросил отца, и тот отправил кого-то с деньгами домой к Цинь Ли. Позже мы узнали, что Цинь Тянь не взял ни фэня.

Фэн Сюэцзяо однажды, заплакав, сказала мне, что хочет признаться отцу: это она виновата в том, что Цинь Ли оказался в таком состоянии. В тот момент я сам не понимал, почему всеми силами старался ее отговорить. Возможно, это была самозащита, а может быть, я не знал, как потом смотреть в глаза своим родителям. Я сказал Фэн Сюэцзяо, что, даже если взрослые все узнают, Цинь Ли не станет прежним. До этого я думал, что вырос и не боюсь ответственности, но всех нас охватил какой-то необъяснимый ужас, и чувство вины будет мучить нас всю оставшуюся жизнь.