Онлайн книга «Искатель, 2008 № 10»
|
Но Горислав предпочел задержаться и рассмотреть «комиксы» внимательнее. — Дремучая ты все-таки личность, Пасюк, — заявил он, качая головой. — Это же наскальная живопись первобытных людей, ей, возможно, не один десяток тысяч лет, а ты... А посмотрите, какие при всем том яркие краски, какие тона — будто вчера рисовали! Замечательная сохранность... Ба! Гляньте-ка, да тут кругом кости! На полу галереи действительно было разбросано множество костей. — Звериные, — констатировал Антон Егорович, поднимая и рассматривая некоторые из них, — изюбр, по большей части. Но есть, вона, кабарга... и еще чьи-то... сразу не поймешь... А! кабаньи, кажись... Ладно, пошли дальше — храмину смотреть. Долго еще, Пасюк? — Считай, пришли, — отозвался тот. — Вон, прямо за поворотом. Все с энтузиазмом поспешили за Пасюком. Но Костромиров еще задержался, зачарованно рассматривая испещренные рисунками камни. Его заинтересовало то обстоятельство, что техника, которую использовал первобытный художник, сильно отличалась от всех известных ему ранее образцов кроманьонской наскальной живописи. Здешние рисунки были не то что примитивнее (хотя это тоже присутствовало), а носили значительно более условный, даже абстрактный характер. Причем до такой степени, что догадаться о том, что именно хотел изобразить живописец, можно было далеко не всегда, и то если активно подключить фантазию. Правую стену густо покрывали изображения, в которых угадывались фигурки, а точнее, символы всевозможных животных; кого тут только не было: олени, лоси, медведи, лисы, волки, кабаны, и даже тигры с леопардами стояли, шли, лежали и бежали вперемешку с какими-то совсем уже трудноопределимыми, возможно вымершими, представителями местной фауны; и лишь единственная одинокая фигурка среди всего этого богатого зверинца явно напоминала человеческую — между, кажется, медведем и, возможно, тигром на коротких кривых ногах расположилось некое двуногое существо, сжимавшее в могучей шестипалой ручище (которая одна была прописана достаточно тщательно и реалистично) что-то вроде палки или примитивного копья. Зато левая стена галереи была целиком посвящена разумным обитателям этих мест, являя собой настоящее батальное полотно, составленное из нескольких сцен. Первая изображала, как трое человекоподобных существ, одно из которых было вооружено трезубцем, подкрадываются к четвертому — безоружному; на второй — вооруженный аналогичным же трезубцем человекоподобный вонзал его в спину своего врага, а двое его соратников удерживали жертву за руки; третья сцена была, по-видимому, апофеозом этого древнего сражения: поверженный враг лежал на земле, а победители склонились над ним, впиваясь в тело руками и зубами. Любопытно, что в левом верхнем углу, чуть в стороне от сражающихся, имелось изображение еще одного человека — он стоял в статичной позе, опираясь на копье и подняв левую руку в повелительном жесте; раскрытая ладонь простертой руки была шестипала. Наверное, их вождь, догадался Горислав. При этом шестипалый вожак один в один походил на фигурку, нарисованную на правой стене тоннеля. Ученый так увлекся, что, словно не доверяя своим глазам, водил пальцем по рисункам, а потом, подобрав несколько костей, стал пристально изучать их в свете фонарика. Наконец он отбросил кости и, сделав несколько фотографий, с задумчивым, даже озадаченным видом последовал за остальными. |