Онлайн книга «Искатель, 2008 № 10»
|
— Борис, — продолжил пытать проводника Хватко, — Владимир Иваныч мне говорил, ты родом из тех самых мест, куда мы сейчас направляемся, верно? — Не, — покачал тот головой, — спутал он, значица. Мы с побережья, с Ольгинского района. — Да? Откуда же тогда знаешь те места? — У меня в Сторожевом сеструха живет, троюродная. За русского, за охотника замуж вышла и перебралась, значица, к нему, в Сторожевое. Вот я и согласился к вам, заместо проводника. Ага, думаю, с оказией-то и навещу сеструху, погощу там у них, порыбачу, значица. Это обязательно! Таймень там — у-ух! — во какой! А через неделю-две Владимир Иванович обещал снова прислать за вами вертолет. Вот и вернусь... Но, правда твоя, раньше, в старые-то времена, мы, орочи, обитали в Сторожевом постоянно. Когда-то на месте этого зимовья семь орочских дворов было, фанз, по-нашему. В них кара-камы жили, с женами, с детишками... много народу! — Кара-камы — это ведь шаманы, не так ли? — уточнил Костромиров с ноткой удивления в голосе. — Твоя правда. Между прочим, Тонька — сеструху так зовут — тоже из семьи потомственных кара-камов. У ней и дед шаман был, и дед деда... Только она в их роду — последняя. — Понятно, — сочувственно покивал Вадим. — Ну а сегодня какое в Сторожевом народонаселение? — Так я ж говорю: Тонька с Егорычем. Это муж ее — Антон Егорыч. Добрый, значица, охотник. — Это я понял. А помимо них кто? — Кто помимо? — переспросил Борис и пожал плечами. — Детей у них нет, значица — никто. — Как?! — одновременно воскликнули Вадим с Гориславом. — А чего? — вновь пожал плечами проводник. — Теперь во многих наших поселках так-то. Где один житель остался, где двое, много — трое... — Неужели, — поразился следователь, — им не страшно? В тайге, вдвоем? — Привыкли, значица... А еще там недавно отшельник поселился, да при нем две женщины; второе лето живут... — Что за отшельник? — заинтересовался Хватко. — Батька Нектарий. Хороший человек, тихий, умный. Одно слово — святой. — Так уж и святой? — засомневался Вадим Вадимович. — Это при двух-то женах! — Святой, совсем святой, — подтвердил Борис. — А женщины те ему не жены, они уже старые старушки. И тоже, значица, святые. — Прямо иконостас какой-то, — с сомнением пробормотал следователь. — Борис Вадимович, — спросил, включаясь в разговор Костромиров, — вот вы упомянули, что в Сторожевом раньше шаманы селились, так? — Так, так, — кивнул тот. — Не знаете, отчего именно шаманы? Может, это связано с какой-нибудь местной легендой? — Легенда есть, — согласился Борис, — это верно. Страшная! Старики рассказывали... давно это было — ой-ей-ей! — вот как давно... Значица, будто бы еще задолго до прихода чжурчжэней в тех местах, где-то у Каменного хребта, жили мертвые цари древности... — Хе-хе-хе! — рассыпался Хватко. — Раз уж мертвые, так скорее не жили, а, хе-хе, лежали! — Погоди, Вадим! — оборвал товарища Костромиров. — Нуну, Борис Вадимович, продолжайте. — Ага... Значица, при жизни те цари были вели-икими шаманами и могучими воинами и страсть сколько народу положили, своего и чужого. Рассказывают, что через колдовское искусство открылся им секрет посмертной жизни... Так что даже когда души их уходили в страну предков, тела как ни в чем не бывало не портились, не гнили, а наоборот — ходили, кушали... ну, вот как мы с тобой. И все бы ладно, только чтобы такое посмертие продолжалось, им обязательно требовалось есть человечье мясо. Много мяса! Особенно им почему-то нравилось кушать людские сердца. Оттого их так и прозвали — «Уносящие сердца»... И вот, что ни ночь, спускались те Уносящие с Каменного хребта и непременно кого-нибудь из местных, а то сразу нескольких зараз насмерть сгрызали... И чем старее они становились, тем охочее и жаднее делались до человечинки-то. Люди рисовали на крышах своих домов заклинания, вешали на двери и окна амулеты, совершали разные церемонии, чтобы, значица, отвратить зло, — все напрасно. Так что пришло такое время, когда от Уносящих сердца демонов вовсе не стало житья. Хоть собирайся да беги из тех мест! Многие так и поступили. И вот, когда окрестные фанзы вконец обезлюдели, Уносящие наведались во дворец к самому царю. |